По краю Вечности

…кто ищет — вынужден блуждать.

И. В. Гёте, «Фауст»

Мир. Изнанка. Вечность.

Три грани.

Мир — жизнь. Люди. Магия. Потоки силы.

Вечность — смерть. Вместилище душ. Источник стихийных сил.

Изнанка — тонкий слой силы между. Пропитанный мраком и стоящий стеной. Не пускающий. Обычно. Лишь раз в людскую эпоху грань на мгновение истончается, когда Вечность переполняют людские смерти. И это наше время. Время Девяти. Приходить по очереди, приносить в мир силу и знания. Но сейчас у стены Изнанки нас Восемь. Не хватает — давно не хватает — лишь одного из нас. Девятого.

— Где может быть Девятый? — бесплотная фигура, сотканная из чистейшего света, задумчиво смотрит сквозь стену Изнанки.

— Найдем. И вернем.

— Выдержит ли человек одного из нас? — поворачивается сияющий лунным светом силуэт.

— Девятый же прячется в людях. Выдержит.

— Трое при смерти, — замечает горящая закатом фигура. — Две рядом, одна — дальше. Берите. Но сохраните душу, не то люди поймут. Узнают одного из нас. И расставляйте западню. Быстро. Изнанка сжимается. Времени — на пару шагов.

Сбросить силу, как старый плащ — не время приносить ее людям. Время придет, когда Девятый выполнит свои обязанности и замкнет круг силы, уступив место Первой. И остальным. По очереди. Мы давно ждем возвращения. Слишком давно. Пора вернуть все на круги своя.

И — один шаг.

И — занятый человек?

Уже?

И занятый — клубком тьмы. Мощным. Людей с такой силой тьмы нет давно. Очень давно. Девятый.

Нашелся.

Попался.

Вернешься.

С тебя все началось — тобою все и закончится.

Чем дальше бежишь от самого себя –

тем ближе оказываешься к самому себе.

Н.

Я накинула на голову капюшон и подняла воротник, пряча лицо от редких порывов вьюжного ветра. Смеркалось, и небо стремительно темнело, скрываясь за пеленой снежных облаков. Я посмотрела по сторонам. Снег шел непрерывно, и крупные хлопья укутывали спящий город в воздушное покрывало с головы до пят — от покатых крыш до исхоженных троп старых мостовых.

Сидящий на моем плече угольно-черный ворон, мой вечный спутник, уже напоминал снежную сову и ухал так же недовольно.

— Ничего-ничего, Молчун, — я рассеянно улыбнулась, изучая дорогу, — скоро будем в тепле. Что? На кого я похожа? На снежного призрака?

Да, пожалуй… Крупные хлопья ложились поверх моего плаща вторым, зимним, забирались в сапоги, дрожали на ресницах, слепили глаза. Да, пожалуй… Пожалуй, надо найти крышу над головой. Хотя бы крышу. К остальному я равнодушна. Когда всю жизнь работаешь искателем, когда твой дом — это весь мир, на многие мелочи не обращаешь внимания. Важна лишь цель пути… которую я ищу уже несколько сезонов, меняя материки на острова, а города — на пустоши. В поисках не то приключений, не то работы, не то неприятностей, не то… себя.

Оглядевшись, я смахнула с ресниц снег и отправилась по дороге вглубь незнакомого города. Сколько раз со мной случалось подобное — не счесть… Куда бы я ни подалась, рано или поздно оказывалась на незнакомой улице, с потрепанной сумкой через плечо, без медяка в кармане, путных мыслей в голове и планов на будущее. Впрочем, пара медяков имелась. И неплохо бы потратить их на местечко у теплого очага, где можно и подумать спокойно, и переждать подступающую метель.

Я снова посмотрела по сторонам. Узкая улочка городской окраины, скудно освещенная зеленоватым пламенем редких факелов, показалась… не той. Неужели я опять напутала с перемещением?.. В последнее время собранность, вернее — ее отсутствие, стала моим личным проклятьем… И, собираясь переместиться в выбранный город, я разбивала оземь зелье перехода, но оказывалась совсем не там, где нужно, а… где-то. А где, кстати?

Остановившись, я моргнула, присматриваясь к ближайшему дому. Трехэтажное каменное здание встретило мой прищуренный взгляд суровым взором погашенных окон. Покинув гильдию искателей и уйдя на вольные хлеба, я старалась находиться от нее как можно дальше… и именно там я сейчас и нахожусь. Как можно дальше. На другом краю мира. Дальше просто некуда. И, похоже, только на это «дальше» и годятся мои рассеянные мозги.

Подойдя к сонному дому, я бесшумно взобралась на высокое крыльцо и стряхнула с перил снег. С кованых узоров на меня сердито глянул символ эпохи Седьмого после Великой. Как интересно… Эпоха Рассветных сумерек — нагромождение кудрявых облаков, позолоченных первыми лучами солнца. И узкие, как первые солнечные лучи, городские улицы, громоздкие, «наезжающие» друг на друга дома без острых углов и преимущественно… всех цветов рассвета. Пожалуй, далековато меня забросила судьба… Но и здесь я без дела не останусь.

Я вернулась к началу улицы — заснеженному еловому парку, окружающему город. Оценивающе посмотрела по сторонам, но в снежной мгле не было ни души. Только я и мой молчаливый спутник.