По краю огня (СИ)

Несмотря на погоду, к северо-западному побережью Геона данзарский флот продвигался уверенно — шторма и ураганы, верные спутники февраля, смогли лишь немного замедлить врага, но остановить оказались не в силах. Сотня его бомбардиров, что шла своим ходом в авангарде флотилии, тоже, увы, вполне стойко держалась. И пусть Геон ждал непрошеных гостей, подтягивая к Волчьим холмам людей и драконов из своих северных лагерей, на благополучный исход грядущей встречи никто особенно не надеялся.

Однако дурным предчувствиям старались не давать ходу. Тайная канцелярия свое дело знала: народ Геона пребывал в неведении относительно реального положения дел на западе, в столице было спокойно, а королевский дворец жил своей жизнью — привычно мирной, пусть до сих пор и окрашенной в траур по Стефании Первой. Рояли и клавесины молчали, укрытые чехлами, придворные ходили с постными лицами, стараясь перещеголять друг друга в демонстрации своей скорби государю, а государь делал вид, что верит. Рауль Норт-Ларрмайн горевал непритворно, но, в отличие от всех остальных, на скорбь у него просто не было времени. От него донесения разведки никто не прятал. И ничего хорошего в тех донесениях было — враг шел вперед, не считаясь с потерями, сил было недостаточно, союзники не торопились с помощью, и то, чем всё это закончится, была тайна, покрытая мраком.

Впрочем, загадок хватало и здесь, во дворце. Точнее — под ним, в самом сердце горы, куда вел заброшенный тайный лаз, и где буревестники графа Бервика обнаружили мертвого стража с амулетом на шее. Как выяснилось, руки на себя безымянный маг наложил сам: предсмертная записка, найденная перед ним на столе под слоем пыли, говорила об этом прямо. И пусть она была больше похожа на исповедь, она лишь приоткрыла завесу тайны, только прибавив вопросов…

Король Геона, склонив голову над пожелтевшим листком, густо исписанным мелким разборчивым почерком, читал и задумчиво хмурил брови. Граф Бервик, сидя в кресле напротив, молчал: прежде чем явить находку королю, он сам перечел ее раз десять и практически выучил наизусть — жаль только, несмотря на обилие подробностей, конкретики там всё равно было немного. «Взялся предупредить — так говори прямо! — сердито подумал граф об авторе предсмертной записки. — Но нет же! Одни завывания, почти ничего по факту, а мы теперь голову ломай, что со всем этим делать!» Он, поморщившись, прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Рауль, отвлекшись, мельком взглянул на соратника поверх листа и вернулся к чтению.

«…мы полагали его оружием и оказались правы — но, увы, лишь в том, что нет от него спасения. Мы дорого заплатили за свою самонадеянность. Тысячи жизней унес огонь за стенами Мидлхейма, но много больше забрала наша преступная вера в то, что Хаос может быть управляемым. В летописях нас назовут победителями, но мы проиграли — принеся в жертву тех, кого хотели защитить.

Последней своею волей мой король обязал меня избавиться от Осколка, дабы никто из его потомков не повторил его ошибки, — и я обещал, понадеявшись на верность тех, кому не стоило верить. Молодость не знает осторожности, и новый король уже отдал приказ. Милостью богов, я успел предотвратить самое страшное, однако исполнить волю своего повелителя у меня уже недостанет сил. Я заставил их замолчать — всех тех, кто знал о пути в это место, я обрушил своды, отрезав Осколок от всего остального мира, я повредил механизм и запер люк изнутри. Я залил швы свинцом, подрубил сваи и вернулся сюда — эта комната станет моей могилой. Мертвые не говорят даже под пытками.

Однако вера человека в собственные силы так же неистребима, как его тяга к Знанию. И я пишу это — в предупреждение и назидание тем, кто когда-нибудь всё же найдет меня и доищется правды. Заклинаю тебя, читающий эти строки, не повторяй наших ошибок! То, что ты найдешь здесь, станет твоей погибелью, и все сокровища мира вовек не облегчат ту тяжкую ношу, что ты примешь вместе с печатью Хаоса, — он не знает законов, он не имеет хозяев, и даже обращенный во благо, несет только смерть. Оставь мои кости и не вскрывай саркофаг, как бы ни велик был соблазн прикоснуться к тайне. Выполни то, что завещал мне мой несчастный король: избавься от Осколка, верни его туда, откуда он был взят, а если не сможешь — запечатай двери, как я это сделал когда-то, и постарайся забыть то, что узнал. Не всё сокрытое должно увидеть свет, иному место во тьме — навечно».

Подписи не было. Рауль Норт-Ларрмайн опустил лист на стол и задумчиво сдвинул брови.

— Кто был этот бедняга? — помолчав, спросил он. Бервик сунул руку в карман камзола, вынул какой-то небольшой предмет, завернутый в носовой платок, и подал его государю. Рауль развернул подношение.

— Похоже на фрейлинский шифр, — сказал он, покрутив в пальцах тяжелый треугольник потемневшего старинного золота с орнаментом в виде трех свившихся в узорчатый клубок змей. Граф кивнул: