По краю

Ссылка на фанфик: http://samlib.ru/b/brashkina_n_j/01.shtml

Автор: Валентинова Наталья

Жанры: Фэнтези

Аннотация:

Детектив-фэнтези.

Размещен: 13/03/2013

Изменен: 19/10/2014

По краю

Глава 1

(23 марта. За шесть месяцев до свадьбы Хрисы Техет.)

Дорога огибала Панесское озеро по берегу, изредка углубляясь в лес. Магбург, если оглянуться назад, смутно виднелся вдали, но Фотий Коррик не оглядывался. Он привычно удерживал самоходный экипаж на ровной дороге, а глаза его не отрывались от серой башни Холодной Скалы. Из города островная тюрьма представлялась толстым пальцем, воткнутым в небо, но вблизи стали различимы детали. В середине озера торчала голая скала, соединенная с берегом дамбой, которую частенько захлестывали неспокойные воды, отрезая единственный путь на сушу. Одинокая башня на скале угрюмо держала натиск ветров, перекатывающих холодные волны.

Фотий остановил экипаж возле дамбы и вышел. День стоял пронзительно ясный, и солнечные блики играли на ленивых волнах, облизывающих каменные плиты дамбы. От озера тянуло стылым холодом и запахом водорослей, выброшенных на берег зимними штормами. Резкий, северный ветер обдувал лицо и шевелил седеющие волосы на непокрытой голове Фотия, шагающего вперед с мрачной решимостью человека, готового ко всему.

Он стукнул железным кольцом в ворота, и дверь, взвизгнув, отворилась. Его встретил комендант Холодной Скалы, Геврасий Врига, широкоплечий и угрюмый человек. Принял от Фотия свернутый лист предписания, но разворачивать не стал — ему был известен и Фотий Коррик, и его цель посещения тюрьмы. Посетители этого места не были случайными людьми, а их визиты неожиданными.

— Идемте за мной.

Геврасий Врига повел его по обширному, вытоптанному двору к башне, сложенной из блоков серого известняка. Они поднялись по ступеням к низкой двери, и пока комендант отпирал замки, Фотий взглянул вверх. Громада башни нависла над ним, немая и холодная. Сердце Фотия против воли сжалось. Он уверял себя, что пересилит любую слабость, но видеть тюрьму вблизи было невыносимо.

Открылось сумрачное нутро башни. Комендант вошел первым. Следом за ним — Фотий.

От стен зябко веяло холодом и глухой тишиной. Заклятье действовало так, что даже звуки собственных шагов пропадали, будто в вате. Лестница без перил висела в пустоте между стен — камеры скрыты от глаз посетителей — и круто взбиралась вверх на десять этажей. Комендант сделал жест, означающий, что им нужно подниматься.

Они миновали четыре пролета лестницы, когда Фотию сделалось жутко, будто хивия нагоняла страху. Сердце стукнулось сильно и гулко, дыхание перехватило. Он остановился.

— Погодите. Дайте передохнуть, — попросил коменданта.

Тревога, подспудно точившая его, выплеснулась в нервное движение пальцев, расстегивающих душивший ворот плаща.

Геврасий Врига молча остановился на три ступеньки выше.

— Как он? — Фотий задал вопрос, с ужасом ожидая ответа.

Комендант глянул мимо него и проговорил пренебрежительно:

— Сами увидите.

Фотий Коррик человек влиятельный, и в другой раз такого бы не стерпел, отчитал наглеца, но сегодня он приехал в Холодную Скалу как частное лицо и проситель. Поэтому только опустил голову, чтобы скрыть беспокойство от коменданта, и взял себя в руки.

Они поднялись еще на два пролета, и Геврасий ткнул палочкой в пустоту, откуда возникла дверь камеры. Распечатав ее, он пропустил Фотия, оставшись снаружи.

Пригнувшись в низенькой двери, Фотий шагнул в полутемное, тесное помещение. Одним быстрым взглядом охватил унылую камеру, топчан, вжатый в угол, грубый дощатый стол с жестяной миской, кружкой и ложкой, единственный табурет. Удивился необжитости, но эту мысль вытеснил его сын, Ипатий, сидящий с ногами на топчане, застеленным сереньким одеялом. В первый миг Фотий поразился — перед ним абсолютно незнакомый человек. Он был бледным и устало осунувшимся, но взглянул на отца быстро и остро. На миг лицо Ипатия дрогнуло, но затем приняло спокойное и немного утомленное выражение.

Почти год Фотий добивался разрешения на свидание, передумал всякое и полагал, что готов к любому повороту, но увидел сына — и слезы навернулись. Он торопливо отвернулся и потянул к себе табурет.

— Здравствуй, отец, — первым заговорил Ипатий и усмехнулся. — По твоему лицу угадываю, что я переменился. А ты совсем нет. Именно таким тебя и помню. Только седины в волосах прибавилось.

Фотий откашлялся, освобождая горло.

— По крайней мере, ты в своем уме, — с облегчением произнес он.

— О, да! В своем, — подтвердил Ипатий немного насмешливо. — Хотя от скуки тут свихнуться проще простого. Мне странно видеть тебя, отец, — продолжил он, взглянув испытующе, — но, не скрою, радостно. Пятнадцать лет — долгий срок....

— Ты как будто меня обвиняешь? Ты сам выбрал судьбу — меня не спрашивал. Твоя мать так и не смогла простить тебе позора.

— Мать всегда была гордячкой, — заметил Ипатий.

Фотий отметил это 'была', видимо, смерть матери не явилась новостью. Сын знал и уже давно.