Плюшевый

Я до сих пор помню тот момент, когда впервые увидела его. Это несомненно была она – любовь с первого взгляда. Именно та, о которой пишут в амурных книжках, слагают трогательные стихи, снимают фильмы, из-за которой теряют голову, а порой, напрасно гибнут.

Его красота всегда казалась мне пугающей. Подозрительной. Опасной. Только слепой мог проигнорировать его токсичную улыбку и манящий взгляд. Только глухой мог не прислушаться к его бархатному голосу и не заметить беспечный, с хрипотцой, смех. Только лишенный обоняния человек мог не учуять его присутствие. От него пахло силой, и эта сила сбивала с ног.

Он просил звать его Тед, а я ненавидела, когда коверкают мое имя. Он указывал держаться от него подальше, а я прилипла к нему, как магнит. Теперь он говорит о любви, а я не верю ни одному его слову…

Остров Сааремаа. Эстония.

10 сентября 2005 года.

21:40

Окончив вечернюю смену, я покидаю стены больницы, в которой подрабатываю санитаркой. Сегодня был тяжелый день. Работы много, а платят за нее - мало. Но, для девушки, не имеющей образования и с толстой папкой отвратительной характеристики, возможность работать здесь – неслыханная удача.

Я уже поднялась на второй этаж общежития, когда встретила свою громкую соседку Аннику.

– Асти, ну наконец-то! Я тебя обыскалась!

– Мы же договорились до субботы, – разочарованно вздыхаю я, решив, что она снова попросит вернуть ей долг. Последнее время я едва свожу концы с концами, поэтому мне приходиться занимать деньги у всех, у кого еще осталась вера в мою порядочность.

– Я не об этом, – отмахивается Анника и протягивает мне визитку с логотипом местного виски бара. – Вот. Тебе просили передать.

Нахмурившись, я беру визитку в руки и, прокрутив ее в пальцах, обнаруживаю короткое послание:

«Встретимся на бездельнице? Т.»

Мои легкие наполняются тлеющим пеплом. По позвоночнику пробегает дрожь. Только один человек мог обозвать место, где беспрерывно крутятся ветренные мельницы – бездельницей. И я совсем не готова к встрече с ним.

– Кто дал тебе это? – спрашиваю я, чтобы еще раз убедиться в собственных догадках.

Я заметно нервничаю. Анника видит это.

Она дергает своим мощным плечом.

– Не знаю. Он не представился. Но, – она расплывается в кривой улыбке и демонстрирует железные брекеты, – он был таким милым. Таким обаятельным. Ты должна с ним встретиться, Асти, он чума какой красивый.

Мои самые страшные догадки подтверждаются.

– Чума, – со смешком повторяю я, хотя едва справляюсь со страхом. – Это ты верно заметила.

– Что с тобой? Ты вся побледнела.

– Грипп, – лгу я. – Температура. Кашель. Ничего особенного.

– Фу, ну и гадость, – морщась, отходит она. – Лечись там давай.

Она невероятно заботлива. Только вот от главной моей болезни лекарств не существует. Чума – это вам не шуточки.

– Ты права, – вздыхаю я. – Мне нужен постельный режим.

– Никаких режимов!

Анника игриво хихикает, а потом кладет свои ручищи на мои хрупкие плечи. Я моментально теряю сантиметров пять в росте.

– Давай. Не упусти момент. Ты должна его охмурить. – Она замолкает. Проходится по мне задумчивым взглядом, а потом хватает за ворот и давит своим носом на мой. – А если ты ему не понравишься, можно я заберу его себе?

Ее глаза горят желанием. Она не дышит, в ожидании моего ответа. Боже, что он только делает с ними? Эпидемия какая-то.

– Так, послушай меня, Анни, – я отталкиваю ее и убираю две гири со своих плеч, – ты должна пойти домой и закрыться на все замки, ясно?

Девушка округляет глаза.

– Ты точно гриппом больна?

– Не смей никому открывать сегодня ночью, – продолжаю я, продвигаясь к своей двери. – Что бы тебе там ни говорили – не открывай. Я не шучу. Это очень серьезно.

Анника крутит пальцем у виска и скрывается за дверью, при этом несколько раз обозвав меня чудачкой. Чудачеством она называет благие намеренья, ведь случись с ней непоправимое, мой долг сгорел бы автоматически. Что ж, никакие деньги не стоят человеческой жизни и к счастью, мне удалось это понять.