Площадь трех вокзалов

Филипп третий раз приложил свою визу к валидатору. Красный крест и характерный звук, появившиеся и прозвучавшие уже два раза до этого, убедили всех в очереди, что его виза недействительна, но он приложил её в третий, чем вызвал недоброжелательный ропот в толпе. Люди торопились в столицу и задерживающий их неудачник, тыкающий просроченную визу и ждущий чуда, очень всех нервировал.

После третьего сигнала, пожилая женщина, стоящая за ним, грубо оттолкнула молодого человека и гордо пикнув, прошла за стену в город. За ней потянулась остальная очередь, рано потемневшим осенним днем, на поезде в 19.40, прибывшая на Лениградский вокзал из Санкт-Петербурга. Филипп остался перед стеной.

Он отошел от очереди, стоявшей на выход на Каланчевскую улицу со стороны Ленинградского вокзала, и вернулся к его дверям. Присев на гранитную ограду перед главным входом, посмотрел на визу. Бесполезная. Филипп был настолько зол на себя и на продавцов, которые оказались мошенниками, что внутри у него все щекотало и чесалось. Только усилием воли удавалось сидеть на месте.

Сегодня ему надо обязательно попасть в столицу. Там ждет Даша. Она согласилась на встречу и готова выслушать его, а может и начать все с начала. Кроме Даши ничего нет. Филипп посмотрел на стены. Уже двенадцать лет Москва ввела визы и окружила стенами все въезды в город. Над стеной по эстакаде проследовал поезд, идущий к Курскому вокзалу. Филипп опустил взгляд ниже и увидел бесконечные очереди. С Ленинградского, Казанского и Ярославского вокзалов, люди стояли в очередях на выход в город и на вход в метро. Пространство площади трех вокзалов было полностью занято червяками из человеческих тел. Они двигались, колыхались, дрались и ругались. Некоторое червяки стояли почти неподвижно и тихо, другие же, словно пойманные и насаженные на крючок, извивались во все стороны.

«Насаженные на крючок червяки» – неприязненно подумал Филипп и встал с гранитной ограды на пандусе Ленинградского вокзала.

Он двинулся против часовой стрелки через площадь в сторону Казанского вокзала. Там начался перерыв прибытия поездов. Перерыв на каждом из трех вокзалов делался на три часа каждые три часа, чтобы дать возможность разгрузить замкнутое пространство площади и не провоцировать давку у пропускных пунктов. Филипп стратегически решил, что там, где меньше народа, больше возможности поймать московскую сеть, мобильную или вай-фай. Ему было необходимо связаться с Дашей и объяснить ей, что произошло, но Москва глушила на пунктах приезда свою мобильную сеть, чтобы она, перегруженная сорока пятью миллионами жителей, не испытывала давление приезжих.

Филипп обошел вокзал со стороны Каланчевской и забился в угол возле бывшей парковки. Здесь, около стены, недалеко от опустевшего пункта пропуска, было спокойнее всего.

В этом углу ещё даже не построили «коконы» – во всю высоту стены, отделявшей Москву от площади трех вокзалов, вдоль этой стены выстраивались одноместные, застекленные и звуконепроницаемые ячейки для сна и отдыха тех, кто по каким-то причинам не попал в Москву и не вернулся в свой город. Там, поднявшись по лестнице или на лифте к своей ячейке можно было только лечь, захлопнув за собой стеклянный колпак и с высоты пятнадцати метров наблюдать за замкнутой в самой себе площадью.