Плохая удача

…Машина ваша, жаль, удрала…

— Как удрала?! — не понял я.

— Обыкновенно. У нас тут запросто… Оставят люди автомобиль, он постоит-постоит, потом заведется и уедет. Бабка Салтычиха говорит — домовой шалит. Ну, насчет домового я не знаю, но вояки как такой самокат завидят — палить начинают. Ночью, вроде, правда, тихо было… Так что ваша ночью ушла…

("Право на смерть." Г.Л. Олди)

Серые грязные тучи медленно затягивали ночное небо. Звезд не было видно вовсе, лишь свет луны сиротливо пробивался из мутной дымки и ложился на рыжевато-коричневую проплешину в бесконечном массиве тайги. Это было поселение лесозаготовителей, основанное еще при советской власти в далеких тридцатых годах. Улицы деревеньки освещались мини прожекторами, болтающимися на высоких столбах почти рядом с каждым домом. Село беззаботно досматривало пустые сны. Кое-где брехали собаки, честно выполняя свой сторожевой долг, то есть честно отрабатывая довольно сытную пайку.

Центральная улица поселения упиралась одним своим концом в засеянное горохом с подсолнечником сиротливое поле местного фермера. Поле, в свою очередь, граничило с мелководной речкой с мудреным названием в которой еще водилась разнообразная рыба, то есть гольяны, пескари и щуки-шугаи. Речка эта терялась в бескрайних лесах на высоких холмах, которые вопреки многочисленным и настоятельным заботам местного населения, все еще были образчиком красной книги, короче ягоды и грибов было немерено и всякой живности тоже хватало. Другой же конец улицы был образцом цивилизации. Несколько кирпичных двухэтажек, супермаркет, окрашенный в основные цвета радуги, ремонтная мастерская, сельсовет и наконец железная с пластиковыми стенами и резными скамьями, остановка. Правда, останавливались здесь далеко не все автобусы, следовавшие мимо.

Центральная улица не была асфальтирована ровно до того места где пересекалась с дорогой, что тянулась через это поселение и вела в соседний район. До этого перекрестка два проселочных рукава напоминали глинобитную печку с торчащими кирпичами-камнями в неожиданных местах.

На проселочном участке центральной улицы, ближе к окраине расположилась довольно высокая одноэтажная усадьба, с подвальным помещением на метр выше уровня земли, с высокой крышей над домом и пологими скатами над всеми дворовыми постройками. Дом был из бруса, с резными ставнями на окнах, с высоким крыльцом, с просторной верандой, частично застекленною цветной мозаикой. Все из крепкой, не гнилой древесины, заботливо выбеленные и выкрашенные. Чистый широкий двор покрыт был сплошным ковром низкой мягкой травы и только в месте, где двор плавно перетекал в огород, у самой калитки плетенного заборчика разрослись кусты крапивы и конопли.

За огородом, прямо за плетнем, возле калитки и тропинки ведущей в лес, метровой высоты притаился тотем — невысокий деревянный столб с резными узорами по низу и угадывающимся лицом бородатого мужчины сверху. Подле него в траве примостился большой камень сантиметров сорок по диагонали. На его гладкой отполированной поверхности — столешнице все еще лежали кусок засохшей домашней колбасы и краюха сухого ржаного хлеба. Если внимательно приглядеться, то такие же столбы были установлены практически за каждым огородом, но это если приглядеться.

Лохматый собакен нестабильного окраса покинул свою конуру и застыл возле нижней ступеньки лестницы, приставленной к стене амбара на которой восседал некто. Судя по щуплой фигурке, это был обутый в белые лимитированные кроссовки маленький человечек лет пяти-шести. Темноволосый, худощавый с пронзительным взглядом умных карих глаз на интеллигентном приятном лице. Одет он был в джинсовые темно-синие брюки и черную с золотым орнаментам по спине рубашку. На голове его красовалась кожаная черная кепка с авиационными очками над козырьком. Он восседал на верхней ступеньке, вровень с самой крышей. Используя ее край как стол, человечек трапезничал. В одной руке он держал тушку копченной курочки, в другой его руке в высоком стакане лопались пузырьки домашнего пива. После очередного глотка пенного напитка мальчик встрепенулся. Прислушался к крадущимся шагам в предрассветных сумерках и бросив недоеденное лакомство псине, лихо перепрыгнул с перекладины на крышу и спрятался за кирпичную трубу.

Собакен резво убрался в конуру, унося в зубах подачку. Ярких расцветок откормленный петух, не с первой попытки, вскочил на плетенный забор. Гордо вскинул свою голову прокукарекать, но неожиданно для себя поймал под хвост грязный тапок 48 размера и рухнул в крапиву. Это очередной хозяин дома Петр возвращался не в лучшем из своих настроений с очередной амурной встречи с местной красавицей и по совместительству племянницей главы местного поселения, разведенкой с тремя коровами.

Мужчинка был справный, высокий, холеный. Богатый, черный, волнистый волос ниспадал на лоб. Широкие плечи отчетливо угадывались под наброшенным пиджаком. Лицо немного вытянутое, но это его совсем не портило. А ярко синие глаза обрамляли густые длинные ресницы.