Пленники чести

«Лишь очутившись лицом к лицу с подобным ужасом,

может человек постичь его подлинную сущность».

Брэм Стокер, «Дракула».

По пыльной полевой дороге тихо ехала коляска, запряжённая парой сивогривых лошадей. Кучер, сидя на козлах, вполголоса пел заунывную песню. На заднем сиденье дремали двое хорошо одетых господ. Вдруг коляска подпрыгнула, наскочив на кочку, и джентльмены проснулись. Оглядевшись, они увидели красоту того места, мимо которого проезжали. Вокруг них порхала золотая осень. Лес вдалеке предстал в великолепной золочёной ризе, щедро усыпанной драгоценными гроздьями переливчатого янтаря. Крестьяне уже убрали хлеб, и обширные поля обнажили почву, усеянную скошенными стебельками и пробивающимся здесь и там разнотравьем, и горизонт от края до края переливался множеством оттенков жёлтого и бурого цвета.

— Надеюсь, мы не опаздываем, Павел Егорович? — спросил один из джентльменов.

— О, нет, у нас достаточно времени, — отозвался другой.

— И всё же, было бы неплохо поторопиться, — настоял первый.

— Алексей Николаевич, у нас в запасе ещё целых два часа, и, поверьте мне, нам некуда так спешить, — сказал Павел Егорович, широко зевая.

— Любезнейший, — окликнул Алексей Николаевич кучера, — сколько нам ещё ехать до Уилсон Холла?

— Часа полтора будет, барин, — ответил кучер, прервав пение.

— Куда вы всё спешите, кузен? — спросил Павел Егорович.

— А что, если старик помрёт раньше, чем мы приедем? — возразил Алексей Николаевич.

Павел Егорович не стал вступать в дискуссию с братом, ибо и так порядочно устал, устраивая эту поездку. Ведь именно ему приходилось договариваться с кучерами, ругаться со станционными смотрителями, точно нарочно задерживавших всякий раз их отправление, и делать много вещей, которые он совсем не любил и даже терпеть не мог. А двоюродный брат помыкал им без зазрения совести, ведь Павел Егорович не выносил любого разлада между родными, и готов был жертвовать всем, лишь бы не спорить с братом. Да и вообще он был человеком мягким и меланхоличным.

— Письма с приглашениями у вас? — неожиданно спросил Алексей Николаевич.

— А у кого же они ещё могут быть? — мягко ответил Павел Егорович.

— Эх, скорей бы добраться до замка, от этой дороги у меня уже мигрень, — нетерпеливо проговорил Алексей Николаевич.

Надо сказать, это был весьма суетливый человек, маленького роста, толстенький и некрасивый. По характеру беспокойный, мнительный и расчётливый, хотя и крайне суеверный. Несколько лет назад он был преуспевающим банкиром, но из-за своей торопливости и небрежности в делах совершенно обанкротился и был вынужден перейти на казённую службу в качестве советника некоего влиятельного лица.

Между тем, волнение кузена вызвало глубокий вздох у Павла Егоровича, и Алексей Николаевич был вынужден немного унять своё рвение. Мягкие порывы свежего утреннего ветра и пение кучера навеивали сон. Внезапно дубовый листок, принесенный воздушным потоком, упал на колени Павлу Егоровичу. Тот взял его, повертел в руках и положил между страницами книги, какого-то французского сентиментального романа, вызвавшего у него накануне приступ глубокого раздумья.

Вскоре они въехали в деревню, стоявшую прямо на дороге. Кругом было тихо и пустынно, словно всё вымерло. Дома стояли неровно, кое-где кричала скотина, из двух или трёх печных труб валил серый дым. Небо над этим сонным местечком заволокло облаками, и с севера начал дуть сильный холодный ветер. На суку старого дуба у окраины деревни надрывисто каркал ворон. И странное томление охватило в этот момент души заезжих господ.

— Запустил своё хозяйство дядюшка, — заметил Алексей Николаевич, оглядываясь вокруг.

Между тем коляска выехала из деревни и опять покатилась через поле. Но на этот раз местность уже не была такой чистой и ровной. Деревья стали попадаться всё чаще и чаще, то с одной стороны, то с другой возникали перелески, появились холмы, косогоры, обрывы и овраги, покрытые золотом и бронзой осени. Вскоре по обеим сторонам дороги встал густой тёмный лес. Ветви сплетались над головами у господ, заслоняя солнце, но оно, всё же, пробивалось кое-где сквозь бреши в огненной листве. Коляска переехала каменный мосток через небольшую мутную речушку, и вскоре взору путешественников предстал величественный замок на холме. Дорога пошла в гору, а лес начал редеть, открывая взору местность необычайной красоты. И лошади, почуяв близость тёплого стойла, пошли быстрее, покрыв всего в четверть часа расстояние до замка.