Пленница песчанного альфы

Мириам О'Двайер

Темнота. Вязкая. Обжигающая. Нет ничего, кроме неё вокруг. Лёгкие горели. Каждый новый вдох давался с превеликим трудом. Я задыхалась, жадно хватая ртом кислород. Тело словно пылало. Во рту пересохло. Низ живота и бёдра сводило томительными судорогами. Я не видела ничего перед собой, хотя мои глаза открыты. На них плотная повязка. Дёрнула ладонью, чтобы исправить это недоразумение, но обе руки оказались заведены вверх и, похоже, тоже связаны.

Хотя моя настоящая проблема вовсе не в этом…

Где-то там едва различимо скрипнули дверные петли. Воздух вмиг стал тяжелее. Мужские шаги – тихие, я скорее представляла их, нежели слышала. Но отчётливо почувствовала, как прогнулся подо мной матрас, когда он устроился поблизости.

Да, похоже, это всё-таки постель…

Откуда я знаю, что именно мужчина?

Его аура…

По мне будто разряд тока пропустили, стоило ему прикоснуться.

Вздрогнула…

Ни слова не сказал. Касался пальцами едва осязаемо, в какой-то момент вовсе показалось, что всё происходило в моей голове, и не было ничего такого на самом деле. Опять дёрнула рукой в жалкой попытке избавиться от повязки или хотя бы частично прикоснуться к тому, что ощущалось плодом моего разыгравшегося воображения. Не достала. А он… прикоснулся снова. Задел пальцами нижний край едва скрывающей бёдра ажурной ткани, позволяя прочувствовать каждый изгиб кружева, соприкасающийся с моей кожей. Совсем не спешил. Будто изучал. Вырисовывал одному ему известные узоры.

– Кто ты? – сорвалось с моих губ тихое.

На грани мольбы.

– Где мы? – добавила ещё тише.

Разум был слишком пьян и одурманен пронизывающей волной возбуждения. На самом деле мне совсем не интересны ответы. Причина банальна. Хотелось услышать его голос. Распознать. Прочувствовать. Но он до сих пор молчал. Вёл пальцами дальше, к внутренней стороне бедра, и немного выше, забираясь под подол моего скудного одеяния. А я выгнулась в спине со срывающимся с губ невольным стоном. Подалась навстречу мучительно-медленной ласке. Желала ярче. Острее. Ближе. Больше. Всего. И сразу. Сходила с ума. Едва ли заметила пронзившую связанные запястья боль. Без всяческого стеснения развела ноги шире. И рвано выдохнула, когда на этот раз его пальцы надавили на кожу немного сильнее. Ажурная ткань задрана по пояс. Я бы от неё вовсе избавилась. Слишком мешало полнее чувствовать новые прикосновения – вдоль ключицы к груди, обводя ореолы, под грудью и обратно к ключицам. Да только правила игры тут не мои. Я кусала губы. Снова спрашивала его о чём-то. А может просто просила. Вполне возможно – унизительно умоляла. Чтоб не останавливался. Чтоб утолил захлёстывающую меня жажду. Чтоб окончательно свёл с ума. И я забылась бы в этом своём безумии. Но нет. Он жесток. Беспощаден. По-прежнему не торопился. Изводил. До помешательства. До срывающегося голоса. Я больше ни о чём его не спрашивала. Не просила. Ругалась. Проклинала. Ненавидела за это издевательство. Кожа горела. Меня захлёстывал настоящий апокалипсис. Каждый отпечаток чужих пальцев – ожог на моей коже, невыводимое клеймо. Ни одного проникновения. Касания – доводящие до грани исступления. Размазывая влагу между моих ног. Распаляя. Распаляя. Распаляя. Превращая меня в податливый воск. А мне бы в пепел сгореть. Вырубиться, не выдержав этой пытки. Но и тут нет. Слишком легко. Ни шанса на такое освобождение.