Платформа Алпарусная

За окном, на ветке громадного раскидистого тополя, припорошенного свежим снегом, нахохлилась большая и наглая ворона. Я успела рассмотреть её достаточно хорошо. Вечная классика: чёрная ворона и ослепительно белый снег. Гармония строгости. Гроздь красной рябины могла бы оживить картину, но на тополях ягоды рябины не растут. А ворона не посчитала нужным захватить их с собой. Недовольная, она мрачно взирала на меня в ответ: очевидно, я нравилась ей не больше, чем окружающий пейзаж.

Рабочая встреча, долгая и скучная, успела меня порядком утомить. Я отстрелялась в самом начале и нудные доклады коллег слушала в пол уха: работа других отделов меня интересовала мало. По моему скромному мнению, большинство руководителей давно пора отправить на заслуженную пенсию. Штаны протирают, да мешают своим командам работать. Если в этих отделах выполняли КПИ, это случалось вопреки неумелому и стихийному руководству. Начальство, в основном, специализировалось на том, чтобы мешать жить собственным сотрудникам и смежным отделам.

Не сильно меня привлекала и депрессивная ворона, но всё-таки её суровый образ куда интереснее постных лиц коллег. Стоило мне только подумать подобным образом, как спесивая птица повернула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Мне даже показалось, что ворона прищурила один глаз, как бы вопрошая: «Ты уверена?» Я была абсолютно уверена только в одном: что бесконечно устала от своей высокооплачиваемой, но выматывающей работы. До чего дошла – с воронами переглядываюсь.

Ничего, скоро Новый год, а значит – долгие и заслуженные каникулы. По традиции каждый год мы с друзьями – нет, не ходим в баню. Это совершенно другая история, смотреть которую мы, кстати, лет пять как перестали. Уезжаем кататься на горных лыжах. Каждый год – новое место. Сегодня двадцать шестое декабря, до счастья рукой подать. Двадцать девятого утром отправимся в долгожданное путешествие на двух машинах. Будем останавливаться по пути в знакомых кафешках, делиться сокровенными историями, дурачиться и играть в дорожные игры. Даже примитивная игра в города в приятной компании приобретала совершенно иной вкус. Вкус отдыха, комфорта, дружеской поддержки, дальней дороги, приключений – иными словами, счастья.

Нам удалось забронировать уютный коттедж недалеко от Мурманска. Если всё пойдёт как надо, мы посетим несколько горнолыжных курортов. В том числе Кандалакшу, о которой я слышала в бардовских песнях. Десять дней драйва, свистящего в ушах ветра, безумного полёта, невероятных пейзажей. Вечерами уставшие, но довольные и счастливые, будем играть в настолки, петь под гитару и травить байки. Когда придёт время вернуться на работу, я смогу окунуться в неё с головой, а не пытаться избавиться от навязчивых мыслей: как половчее спрятать трупы особо активных руководителей смежных отделов и каким интересным способом эти трупы заполучить. Ненавижу идиотов, которые сначала тормозят мои дела, а потом пытаются примазаться к результату. Это минус работы в компании, сидящей на государственных грантах. Все сотрудники в таких конторах делятся на две категории: рабочие лошадки и прихлебатели, сидящие на тёпленьких местах. Я из первой группы.

– Валентина!

Резкий голос директора, Николая Петровича, выдернул меня из мира фантазий, я вздрогнула и вопросительно подняла брови.

– Ты слышала Андрея?

Неуверенно кивнула. Вряд ли тщедушный тип, похожий на снулую рыбку, выдал нечто выдающееся.

– Прекрасно, – просиял директор. – Думаю, вы с твоей командой сможете помочь отделу Андрея. Подключитесь, пожалуйста, завтра с утра. Сегодня ребята подготовят для вас передачу проекта. Да там передавать особо нечего, успели только начать, как ты слышала. Тридцать первого утром презентация у заказчика.

О, вот, значит, как. Команда «снулой рыбки» била баклуши полгода, хотя им достался плёвый проект. Там работы-то от силы недели на две. Теперь команда снулой рыбки молитвенно сложила лапки, уставилась на начальство жалобными глазками невинного котика, и вуаля, проект передают нам! Хотя у нас был свой, куда более сложный. Сделать чужой проект за пять дней, да ещё за пять дней до Нового года, при том, что текущую работу у нас никто не забирает – нереально! Не говоря уже о том, что чудовищно несправедливо. И тут до меня дошло: тридцать первого декабря?

– Тридцать первого декабря?! – в ужасе повторила я вслух.

– Позже нельзя, – озабоченно произнёс Николай Петрович, шумно вздохнул и почесал круглый выпирающий животик. – Мы должны подписать договор в этом году.

– Но никто не подписывает договор в Новый год! Представлять проект в последний день года непрофессионально!

Меня настолько шокировал срыв моих заветных планов на отдых с друзьями, что я на минуту забыла о жуткой несправедливости: передаче проекта.

– Валентина! Не забывайся, – прикрикнул директор. – Так сложились обстоятельства. Забыла, какое сейчас трудное для страны время? Мы что тут два с половиной часа обсуждаем?