Трилогия «Планета свиней»

2121 год. Страна Сибирь. Город Якутск. Свиношкола № 47.

Две недели назад началась первая четверть. Учительница хорошо запомнила рыльца поросят-первоклашек, поскольку уже семнадцатый год работала в школе. Первое время Мария Борисовна различала свинок по форме с подсказками. Поросята-мальчики носили синие штанишки и пиджаки с именным значком на груди, а девочки красовались в светло-серых сарафанах чуть ниже колен, подпоясанные белым ремешком, где на широкой пряжке, выгравировано имя ученицы.

Воспитательница в строгом коричневом платье ещё раз проверила свою причёску. Провела ладонью по каштановым волосам, зачёсанным назад. Поправила аккуратный пучок, скреплённый серебряной шпилькой – подарком от мамы. Посмотрела на строгие туфли.  Невысокий каблучок придавал стройности.

Мария Пяточенко, как и все люди, работающие в школе, перед тем, как зайти в антропоморфный класс, не только следила за внешностью, но и принимала таблетки. Сегодня выпила двойную дозу. Ей нездоровилось.

Входя в класс, наставница первого «Г» закрыла за собой дверь. Двухгодовалые поросята дружно встали на пухленькие ножки.

– Здравствуйте, дети! – громко поздоровалась учительница.

– Здравствуйте, Мария Борисовна! – хором ответили ученики.

Все поросята были примерно одного роста. Самым высоким в классе был Охрич – сын отставного генерала Щербы. Кончиками, торчащих ушей, он мог сравняться с плечом учительницы. Всего за два года поросята набирали до шестидесяти килограммов, превращаясь в вечно визжащих непосед.

Мария Борисовна писала мелом на доске тему урока.

Дети, сложив на парте розовенькие ладошки с четырьмя пальчиками, покрытыми тонкой роговой оболочкой, следили за каждой чёрточкой, за каждой запятой. Учительница умела так красиво писать, что у некоторых поросят от восхищения открывались рты и по подбородкам текли жирные слюни, будто человеческая женщина не писала на доске, а накладывала огромным половником, полные тарелки гречневой каши; а греча была с маслицем, со шпинатиком!

– Ребята, сегодня мы поговорим о большом празднике. Через два дня наступит удивительный день. Кто из вас знает, почему этот день так важен для каждого из нас? – спросила Мария Борисовна.

– Я знаю! Я знаю, почему день важен! – вскинул лапку поросёнок, по имени Шустр.

Он очень хотел ответить. Поросёнок привстал с места. Открытой ладонью его лапка тянулась вверх. Но тянулась лапка подозрительно странно, не так, как должна тянуться лапка школьника. Малыш будто отдавал воинское приветствие, а не желал получить хорошую оценку.

Мария Борисовна указала на поросёнка пальцем и напомнила вопрос.

– Так почему же этот день особенный?

– А потому что в понедельник, день пробуждения вождя! – сообщил всему классу маленький свин.

– Правильно. Молодец, Шустр! – улыбнулась учительница. – Вся наша страна, весь наш великий народ – восемьдесят пять лет с нетерпением ждёт встречи с императором. Этот грандиозный человек спас миллионы людей и породил многочисленное племя удивительных созданий, таких как вы, мои маленькие поросятки. Ребята, если у кого-то есть вопросы по теме пробуждения вождя, то я с удовольствием отвечу на ваши, зачем и почему.

– А если вождь вообще не проснётся? Может быть, он не захочет вставать? – похрюкивал поросёнок, по имени Охрич.

Это был не только самый высокий и сильный свин в классе, это был самый шаловливый ученик из всех первоклашек. На переменах озорник бегал по коридорам, постоянно задирал девочек, а вернее, задирал им юбки – и вёл себя вызывающе с учителями.

С задних парт послышалось нездоровое хихиканье. Но Мария Борисовна сдержалась.

– Через два дня, ровно после обеда мы все увидим, хочет император просыпаться или нет, – отшутилась учительница.

– Ну конечно! – продолжал веселиться Охрич. – Даже если вождь проснётся, он медленно встанет и сразу выпьет водочки, и снова ка-а-ак захрапит! Знаем мы этого дядьку из прошлого. У него уже все мозги отсохли. Потому что император очень старый, – и ему сто лет в понедельник будет, а то и больше!

Класс загудел. По полу затопали форменные башмаки. Теперь смеялись почти все дети.

Воспитательница занервничала. Она отвернулась к доске. Её лицо передёрнуло. Верхняя губа тряслась мелкой дрожью, обнажая ровный ряд белых зубов. Но клыки ни на миллиметр не увеличились. Она всё-таки учительница, а не охотница – и должна сдерживать себя.