Пламя Севера

— Ты уверен, что хозяин таверны дождется нас? — спросил Люкас у Жака. — Народ все прибывает и прибывает.

Откровенно говоря, я тоже разделял опасения Люкаса. Толпы иноземцев, смешавшись с местными горожанами и жителями окрестных деревень, в преддверии грандиозного события наводнили столицу. И всем этим приезжим требовалось жилье и пропитание. Такими темпами хозяева домов начнут сдавать им в аренду места на крышах.

Со слов Жака, «Медный Котелок», таверна, в которой он снял для нас весь верхний этаж, была довольно приличной. Так что есть риск того, что какой-нибудь дворянин предложит хозяину больше серебра и тогда придется снова ночевать в фургоне.

— Уверен, — усмехнулся в ответ Жак. — Ты просто не знаком с Лейфом Рене. Его можно назвать кем угодно, но только не человеком, который не держит свое слово.

Люкас лишь молча пожал плечами в ответ.

— Рене? — переспросил я. — Он вестонец?

— Если верить Лейфу, его папаша был вестонцем, прибывшим много лет назад в порт Фьёрдграда на пиратской шхуне. Парусник здорово потрепал шторм, и команде на время ремонта пришлось здесь задержаться. Именно тогда папаша Лейфа познакомился с прекрасной рыжеволосой северянкой и влюбился в нее без памяти. Забрав свою долю в добыче, он женился на девушке и открыл таверну в порту Фьёрдграда, которая впоследствии перешла к Лейфу, унаследовавшему медно-рыжие волосы матери и жесткий нрав папаши.

После короткой паузы Жак с ухмылкой продолжил:

— Прежде чем осесть в столице и заняться семейным делом, Лейф, наслушавшись в детстве отцовских баек о вольной жизни, сбежал из дому и долгое время скитался по континенту в поисках приключений. Мы с ним так и познакомились. Молодые и горячие нанялись в дружину одного барона, который затеял ссору с соседом. Во время штурма замка Лейф был ранен. Лекарь его выходил, но ногу спасти не удалось. А дальше вольная жизнь закончилась, и он вернулся домой. Женился, наплодил детишек. Сейчас вот продолжает семейное дело. Когда узнал, что у него хочет остановиться вестонский аристократ, которому я служу, очень обрадовался. Так что мне сложно представить, что старина Рене нарушит свое слово и испортит себе репутацию из-за каких-то нескольких серебряных монет.

Когда мы прибыли к добротному двухэтажному каменному зданию, которое на фоне остальных портовых построек казалось великаном, стоявшим в рядах карликов, я мысленно присвистнул.

Заметив мой взгляд, Жак самодовольно произнес:

— А ведь когда родители Рене начинали, это была небольшая одноэтажная лачуга. Лейф потерял ногу, но не свой кипучий и непоседливый нрав. За последние годы он неплохо развернулся.

Вынужден признать, старый боевой товарищ Жака заочно мне уже нравился.

У входа ждал рыжеволосый крепкий парень, который провел нас на задний двор и с другими слугами занялся лошадьми, а мы были приглашены внутрь таверны.

Оказавшись внутри, я огляделся. Жак не врал — все действительно выглядело довольно прилично. Все три зала битком набиты посетителями. Двери кухни не закрывались. Дюжина подавальщиц летали по залу с полными подносами еды и питья. Хозяину пришлось даже выставить десяток столов и лавок перед входом в таверну, и, несмотря на холод, они тоже уже были заняты клиентами. Великое Испытание привело в столицу Винтервальда огромное количество народа. Без лишней скромности можно смело утверждать, что это событие века на севере. Уверен, местные жители очень довольны решением конунга.

— Так значит, младший из вестонских принцев решил попытать удачу в Великом Испытании… — помяв густую рыжую бороду, то ли вопросительно, то ли утвердительно произнес Лейф Рене.

Этот широкоплечий кряжистый здоровяк свободно говорил, как на вестонском, так и на нортландском. Кроме того, по долгу службы, он мог бегло изъясняться на аталийском, астландском и на языке Туманных островов.

Черный платок на голове, курительная трубка в зубах, золотые серьги в ушах, деревянная нога — сказать по правде, Рене был больше похож на пирата, чем на хозяина приличной таверны.

Кстати, наши опасения оказались напрасными. Уж не знаю, что там Жак наговорил обо мне своему боевому товарищу, принял он нас с распростертыми объятиями, словно своих дорогих земляков.

Вот и сейчас он изъявил желание лично прислуживать нам за ужином. Вернее, прислуживали его подавальщицы, а сам Лейф Рене лишь руководил этим процессом. И, конечно, он не мог не воспользоваться случаем, чтобы узнать последние новости при дворе короля Карла III.

— Все верно, любезный, — кивнул я. — Его высочество принц Луи жаждет победы. Ему не терпится заполучить в жены прекрасную принцессу Астрид.

После моих слов Жак и Люкас хитро усмехнулись. Все в вестонском посольстве знали об истинном отношении принца Луи к северной принцессе. А вот Лейф Рене, наоборот, приосанился, словно дочь конунга Винтервальда была его собственной дочерью. К слову, я заметил, что принцесса Астрид была очень популярна в народе. Даже больше, чем ее отец.