Пираты Венеры

Увидев такое завершение письма, я уже собрался было кинуть его в корзину для бумаг, куда посылались все подобные заумные письма, но почему-то продолжил чтение:

Я решил прочитать письмо до конца, но в это время зазвонил телефон, и я кинул письмо в одну из папок на письменном столе. Случилось так, что это оказалась папка для прочитанных бумаг, и, так как дела шли своим чередом, это означало конец инцидента с письмом, потому что я знал, что из этой папки бумаги шли в подшивку.

Звонил Ясон Гридлей. Он казался взволнованным и попросил меня немедленно приехать к нему в лабораторию. Ясон никогда не волновался по пустякам, и я поспешил согласиться с его просьбой и удовлетворить свое любопытство. Прыгнув в экипаж, я быстро проехал разделявшие нас несколько кварталов и убедился, что Ясон, вызывая меня, имел достаточные для этого основания. Он только что получил сообщение по радио из внутреннего мира, Пеллюсидара.

В канун отправления огромного дирижабля 0-220, что являлось завершающим этапом этого исторического эксперимента, Ясон решил остаться, чтобы искать фон Хорста, единственного отсутствующего члена экспедиции, но Тарзан, Дэвид Иннес и капитан Зуппер убедили его в безумии такого предприятия, так как Дэвид обещал послать экспедицию подчиненных ему пеллюсидарских воинов на поиски молодого немецкого лейтенанта, если тот еще жив и возможно отыскать какие-либо следы его местонахождения.

Несмотря на это, даже вернувшись во внутренний мир, Ясон все время испытывал чувство ответственности и некоторой вины за судьбу фон Хорста, молодого человека, любимого всеми членами экспедиции, и время от времени говорил, что раскаивается в том, что покинул Пеллюсидар, не исчерпав всех бывших в его распоряжении средств и возможностей для спасения фон Хорста или не убедившись окончательно, что он мертв.

Ясон махнул рукой, указывая на кресло, и предложил сигарету.

— Я только что получил депешу от Абнера Перри, — сообщил он. — Первую за все эти месяцы.

— Она должна быть интересной, — заметил я, — если так взволновала тебя.

— Да, — согласился он, — до Сари дошла весть, что фон Хорст нашелся.

Так как это сообщение относится к предмету, совершенно чужому для нашего рассказа, упоминаю о нем только в целях объяснения двух фактов, хотя и несущественных, но проливающих некоторый свет на связь последовавших за ними замечательных событий. Первый заставил меня забыть письмо, о котором я ранее упоминал, второй — в моей голове твердо зафиксировалась дата — десятое.

Не случайно я считаю необходимым подчеркнуть факт, что случай с письмом оказался так быстро и накрепко забытым. Он не имел возможности отпечататься в памяти и, следовательно, объективно по крайней мере не мог влиять на мое воображение в последующих событиях. Письмо улетучилось из моей головы через пять минут после прочтения настолько полно, как если бы оно никогда не было получено.

Следующие три дня были чрезвычайно загружены, и, когда я тринадцатого поздно вечером отправился спать, мой мозг был настолько заполнен беспокоящими деталями имущественных сделок, которые шли не так, как надо, что прошло некоторое время, прежде чем я заснул. Могу, не преувеличивая, утверждать, что последние мои мысли были о кредитах и несправедливых приговорах.

Что меня разбудило, не знаю. Я приподнялся и с дрожью увидел закутанную в нечто вроде белой развевающейся простыни женскую фигуру, входившую в комнату через закрытую дверь. Дверь была заперта. Стояла ясная лунная ночь, различные предметы в комнате были отчетливо видны, особенно выделялась похожая на привидение фигура, парящая в футе от постели.

Я не подвержен галлюцинациям. Я никогда не видел привидений, никогда не желал этого и не имел понятия, как вести себя в подобной ситуации. Даже не будь эта леди так явно сверхъестественна, я все равно был бы в недоумении, как она оказалась в этот час в интимной обстановке моей спальной комнаты, потому что до этого незнакомые женщины никогда не вторгались в мою «монашескую» келью, ведь я из пуританской семьи.

— Полночь тринадцатого, — сказала она низким музыкальным голосом.

— Да, — согласился я и тут вспомнил про письмо, полученное десятого.

— Сегодня он покинул Гваделупу, — продолжала она. — В Гарамасе он ждет вашего письма.