Пираты Каллисто

Писатели — если вам приходилось встречаться хоть с одним, вы со мной согласитесь — относятся к числу наименее скромных и нехвастливых Божьих созданий. В известном смысле это естественно и даже необходимо, потому что требуется определенное самомнение, чтобы хватило смелости представлять свою работу читателям и соперничать со всеми остальными книгами.

Я, разумеется, и сам в этом грешен, хотя утешаюсь афоризмом гораздо лучшего, чем я сам, писателя, покойного Деймона Раньона, который однажды мудро заметил: «Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит».

Я поместил в начале романа это философское отступление, чтобы убедить вас, что следующее мое заявление — не следствие непрофессиональной и любительской притворной скромности. А теперь позвольте мне со всей серьезностью и честностью заявить следующее.

Хотя, как я искренне надеюсь, мое имя появится на титуле этой книги, я не являюсь ее автором. В лучшем случае я редактор, и моя деятельность ограничилась небольшими правками в области пунктуации и грамматики, а также добавлениями примечаний к тексту, которые обозначены моими инициалами.

Почему же тогда появляется на титуле этой книги имя Лина Картера? Главным образом из-за Гейл Вендров Моррисон, очаровательного издателя из «Делл», которая издает все мои книги и которая настояла на этом с абсолютно неженской твердостью. Когда я перепечатал рукопись этой книги (оригинал, как мы вскоре узнаем, написан от руки), то сам принес ее в издательство, а не передал литературному агенту, как обычно. Я поступил так, потому что хотел подчеркнуть: я лишь редактировал «Джандара с Каллисто», но не являюсь автором. Не знаю, поверила ли мне Гейл, но неделю спустя она позвонила мне домой и сказала, что купит рукопись, если я соглашусь на авторство.

— Но, Гейл, не я это написал. Написал Джонатан Эндрю Дарк! — возразил я.

Последовал сокрушительный ответ.

— Может, так и есть, — твердо сказала она. — Но если на переплете будет имя Лина Картера, мы продадим больше экземпляров, чем если там будет значиться Джонатан Эндрю Дарк.

Конечно, я понимаю ее точку зрения. Но мне по-прежнему неприятно, что мне приписывается чужая работа. Поэтому я дал согласие, но с условием, что в предисловии я расскажу правду об авторе. Ниже читатель может удостовериться — я сдержал свое слово.

27 ноября 1969 года почтальон вручил мне толстый конверт, рваный и запачканный, с удивительным количеством разнообразных штемпелей и с сайгонской маркой. Моя замечательная жена Ноэль уже привыкла к тому, что мне часто присылают рукописи непризнанные авторы: они желают узнать мнение о своей писанине, а также хотят, чтобы я помог им найти издателя. Поэтому она буднично смотрела, как я вскрываю упаковку и бросаю ее на пол гостиной, чтобы ею смог поиграть наш пес, а сам тем временем осматриваю любопытный подарок с другого конца света.

Как я и предполагал, в конверте оказалась большая, неряшливая рукопись, которую я отложил в сторону для последующего изучения, а также письмо с военно-воздушной базы Соединенных Штатов, которое я немедленно прочел. Вот это письмо: