«Пираты» с «Де Цевен Провиенциена»

В начале февраля 1933 года почти во всех газетах капиталистических стран замелькали сообщения о якобы кровавых событиях в водах, омывающих остров Суматру. Особенно усердствовали голландские газеты, они пестрели леденящими кровь заголовками: «Мятеж на борту!», «Кровавая расправа над европейцами!», «Пиратский корабль в водах Индийского океана!», «Жители прибрежных деревень бегут в горы!». Судя по этим заголовкам, можно было подумать, что на просторах Индийского океана всплыл из океанской пучины корабль знаменитого своей жестокостью пирата Джона Эйвери.

Вдоль побережья Суматры действительно двигался корабль, на палубах которого разыгрались драматические события, вызвавшие переполох в правительствах многих западноевропейских стран. Но хотя его экипаж обвинялся во многих кровавых преступлениях, а корабль объявлялся пиратским, на самом деле это была ложь. Радисты этого корабля, а им был голландский броненосец «Де Цевен Провиенциен», многократно передавали в эфир слова: «Мы не пираты!»

Так что же все-таки случилось в водах Индийского океана?

Сиреневые сумерки быстро сгущались, переходя в темную душную тропическую ночь. Воды рейда порта Олех-лех на севере Суматры казались отлитыми из черного стекла. В заштилевшем воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка. Все вокруг дышало покоем.

Однако капралу Хаастрехту было не до тишины и покоя. Весь мокрый, он мчался к дому коменданта порта. Он только что одетый совершил «заплыв» в два кабельтова от броненосца «Де Цевен Провиенциен» до берега. Для этого капрал имел весьма веские основания.

Мокрый, тяжело дышавший предстал он перед командиром своего корабля капитаном второго ранга Паулем Эйкенбоомом. Выслушав сбивчивый доклад капрала, тот разразился смехом:

— Эти коричневые обезьяны намерены захватить мой броненосец? Как, не только захватить, но еще и увести его куда-то? Да ведь они не способны отличить правый борт от левого!

— Капрал просто перегрелся от рома и прыгнул в воду, чтобы охладиться! — резюмировал присутствовавший при этом старший офицер броненосца Клаус Мейер.

И ему и командиру было не до перепуганной болтовни мокрого капрала: в 22 часа в Ачехском клубе начинался раут. Офицеров броненосца ожидали ужин, танцы, красивые женщины, карты. Какой может быть заговор на борту корабля королевского Военно-морского флота Голландии, на котором командуют белые офицеры и капралы, машинами управляют белые машинисты и лишь самую грязную, неквалифицированную работу выполняют коренные жители Индонезии? Эти «коричневые обезьяны»? Капрал просто сошел с ума.

Правда, поразмыслив, Эйкенбоом приказал на всякий случай одному из офицеров отправиться на броненосец и выяснить, что послужило поводом для нелепой болтовни капрала Хаастрехта. Офицер вернулся около 23 часов. Он попробовал доложить командиру, что на борту «Де Цевен Провиенциена» действительно творится какая-то чертовщина, но Пауль Эйкенбоом как раз в этот момент собирался танцевать танго с очаровательной Сабиной ван ден Даллес и шепотом послал своего подчиненного ко всем чертям. Да и другие гости тоже взрывом хохота встретили сообщение обеспокоенного лейтенанта Розебоома. Старший офицер авторитетно изрек:

— О захвате броненосца не может быть и речи. Нести службу на борту кораблей голландского военного флота туземцы совершенно не способны. Единственно, что они там могут делать, так это драить медяшку.

Под вздохи оркестра пары плыли по сверкающему полу. Веселье продолжалось. А в два часа ночи в зал ворвались лейтенант Велс и унтер-офицер Болхаувер. Они были еще более мокры и взъерошены, чем капрал Хаастрехт. Их сообщение было подобно разорвавшейся бомбе:

— Броненосец восстал и под командой «коричневых обезьян» ушел в неизвестном направлении!

Самое ужасное заключалось в том, что к индонезийцам примкнули многие белые матросы: машинисты, комендоры и даже капралы. Для господ офицеров, чиновников и других колониальных воротил все это было чудовищно, невероятно, необъяснимо.

Первопричиной этого невероятного события было обострение экономического кризиса, охватившего капиталистический мир, в том числе и Индонезию, ухудшение жизненного уровня коренного населения страны, усиление колониального гнета, рост националистических настроений индонезийского народа.

Кроме того, матросы-индонезийцы знали о выступлении военных моряков британского Атлантического флота в шотландском порту Инвергордон, которые 15 сентября 1931 года отказались выйти в море. Поводом для этого послужило решение правительства Великобритании о снижении жалованья военным морякам. Знали индонезийцы и о восстании моряков Чилийского военно-морского флота летом 1931 года, вызванном также снижением жалованья матросам и младшему командному составу. Знали о волнениях на кораблях Австралийского флота летом 1932 года.