Пирамиды Астрала

«Если бы только знать, чем обернется тот случай с подопытной собакой, и куда нас всех занесет… какими жертвами за это придется заплатить, и как это перевернет наше представление о мире… Если бы только знать все заранее!» — думал биолог, сидя на веранде старой дачи своего приятеля-медика.

За окнами тихо шуршал осенний моросящий дождь. В доме пахло сыростью. Надо было растопить печь или хотя бы притащить с чердака электрообогреватель, но всем телом владела такая лень, что даже не возникало желания просто пошевелить рукой. Эта апатия уже месяц повсюду преследовала его. Вот и сейчас он уже два часа сидел на колченогом стуле посреди неприбранной комнаты и ничего не делал, а воспоминания продолжали упорно лезть в голову.

Прошел месяц, как они, спрятав генераторы, пытались забыть события последнего полугода. Он приехал, чтобы проверить, все ли здесь в порядке без присмотра хозяев, и только сейчас понял, как скучает по своим друзьям, оставшимся за порогом. Мир стал обыденно-серым, но душа никак не хотела соглашаться с этим фактом.

Так, сидя посреди пустой комнаты и вспоминая удивительные события, он вдруг почувствовал, что с ним что-то происходит. Постепенно внутри него начала подниматься какая-то отчаянная сила — то ли из духа противоречия, то ли это, наконец, кончилась апатия, и пора было начинать жить дальше. Он встал… даже притопнул, стряхивая воспоминания: «Не надо себя обманывать! Все равно, чего бы ни стоили все прошлые события, он поступил бы также. Просто, все происшедшее настолько невероятно и великолепно, что невозможно даже представить себе жизнь без этого. Да и друг, по большому счету, не так уж много проиграл, а, может быть, даже и выиграл…»

Все началось с истошного Любочкиного крика, раздавшегося из лаборатории:

— Женечка! Миленький! Выручай!

«Ну чего они там еще наворотили?» — я вскочил, задел ножку стола и пролил остатки содержимого своей чашки на фильтровальную бумагу, которая заменяла нам скатерть.

«О господи! Еще этот кофе!» — успел подумать я, захлестываемый панической волной адреналина. На секунду притормозил, потом махнул рукой на это мелкое безобразие и кинулся на выручку.

В дальнем углу, где у нас располагался «тренажер» — камера для животных с энцефалографическим оборудованием, суетилась Любочка, а ей то ли помогали, то ли мешали Витек и Иринка. Подбежав ближе, я увидел, как девушка в отчаянии щелкает переключателями, а в камере лежит, обвиснув на удерживающих ремнях, маленькая собачка, с головы которой свисают подсоединенные провода.

— Что тут у вас? — я попытался с ходу разобраться в ситуации.

— Женечка! Сама не знаю! Я ее…! А она дохнуть! А тут эта…! — причитала Любочка, беспомощно размахивая руками.

Понять, что она имела в виду, было, как всегда, невозможно, а вид замученного животного, мягко говоря, не прибавлял энтузиазма. Поэтому я в первую очередь отключил от сети энцелограф, а потом занялся бедным четвероногим пациентом. Снял с собаки все провода и шлейки. Пульс у нее прощупывался, но очень слабый. Пришлось заняться выяснением обстоятельств с элементарного допроса. Может, и не такого как в гестапо, но, наверно, на среднюю ментовку потянет: