Пикты и их эль

Это сочинение вызвано к жизни стихотворением Роберта Луиса Стивенсона «Вересковый эль» ( «Heather Ale: A Galloway Legend») и его переводом, принадлежащим Самуилу Яковлевичу Маршаку. Если бы не этот перевод – многие из нас никогда не узнали бы ни об этом стихотворении, ни о том, что его написал автор «Острова сокровищ» и «Владетеля Баллантрэ», ни, возможно, даже о пиктах.

Я начинал это сочинение как цикл заметок, посвящённых скорее истории одного литературного сюжета и его жизни в русской поэтической традиции, причём в откровенно шутливом ракурсе. Однако постепенно он, с одной стороны, оброс некоторыми историческими подробностями. А с другой, в первоначальной шутке оказалась лишь доля шутки, причём относительно небольшая. И в результате вниманию читателя предлагается вторая редакция Истории пиктов и их эля, существенно расширенная и местами переработанная.

К основному тексту совинения добавлены Введение и Прилижения. Во Введении содержится, в том числе, и обзор источников по теме пиктов, реально достпуных на русском языке. Приложения разделяются на две части. В Приложении 1 помещён оригинал баллады Стивенсона, его комментарий к ней, а также все переводы её на русский язык, которые сумел найти. Кроме того, в него включены произведения, так или иначе связанные с балладой сюжетно, включая пародию.

Приложение 2 – это фрагмент из книги «История Шотландии» Г.И.Зверевой, до некоторого времени чуть ли не единственный русскоязычный источник информации по теме; в Сети насколько я знаю, её нет.

Основная часть сочинения подверглась правке и дополнениям «по ходу дела». Кроме того, в ней дан обзор истории сюжета баллады вообще и краткий биографический очерк Р.Л.Стивенсона.

Тема пиктов интересовала меня очень давно – наверное, с первого прочтения известной баллады Роберта Луиса Стивенсона в переводе не менее известного Самуил Яковлевича Маршака. Тем более, что время от времени она косвенно всплывала в ряде обсуждений на литературных форумах. Однако изложить свои соображения по этому вопросу – руки не доходили.

Толчком же к сочинению этой заметки послужило обсуждение на одном из литературных форумов, посвящённое стихотворным переводам вообще. Которое, разумеется, не обошлось без упоминания имени Маршака. Как ни относись к его переводческой деятельности с позиций высокой поэтики и идеологии, моё (и более старшее поколение) благодарно Самуил Яковлевичу за Маршаку за то, что благодаря ему мы узнали имена малоизвестных (в нашей стране) поэтов и ознакомились с их творчеством, пусть и своеобразно преломлённым.

В частности, я до сих пор сохранил чувство благодарности Маршаку за перевод баллады Стивенсона – в оригинале я её не прочёл бы никогда, а о других переводах в то время нечего не знал (да знать было особенно нечего).

Однако, начиная с первого прочтения «Верескового мёда», меня смущали некоторые несообразности русского текста. Ну не мог я себе представить, чтобы старина Лу, знаток и любитель истории Шотландии, написал про «малюток-медоваров» и «бедных пиктов». Ибо прекрасно знал шотландские легенды, где они предстают в качестве головорезов, наводивших ужас на соседей, тоже не отличавшихся излишней кротостью.

Много лет спустя, ознакомившись как с оригиналом (в меру своего не блестящего знания английского), так и с более иными переводами, я понял, что это действительно издержки советской эпохи – вариации сказа про Стариша-Кибальчиша и его Великую Антиалкогольную тайну. Стивенсон написал очень мрачную балладу, пронизанную духом варварской эпохи. Но от этого сюжет её не становился менее загадочным. Потому что в конечном счёте упирался в вопрос о том, кто же такие они были – пикты. А ответ на него требовал обращения к источникам.

О пиктах в Интернете написано немало – причём не только на языке Роберта Бёрнса и сэра Вальтера Скотта, но и словами от родных осин. Запрос по поводу пиктов к любому поисковику соберёт богатый урожай ссылок на русскоязычные материалы, в котором формально релевантных зёрен будет неожиданно большим относительно откровенно «левых» плевел. Однако, если внимательно в них вчитаться, выясняется, что, за редким исключением, они делятся на три половиной части.

Первая часть – это страницы исторического или квази-исторического содержания, в большинстве своём пересказывающие, с одной стороны, расхожие представления о них как о докельстких обитателях Шотландии, а с другой – просто друг друга. Причём так, что докопаться до первоисточника обычно нет никакой возможности.