Петрушка — душа скоморошья

В стародавние времена бродили по стране, веселили народ скоморохи — первые наши русские актёры, певцы и музыканты. Своё весёлое дело скоморохи продолжали даже тогда, когда на Руси запрещалось петь, играть на музыкальных инструментах, а смех считался преступлением. Песни в те времена пелись при закрытых на засов дверях, чтобы никто чужой не слышал, не донёс. Громко смеяться боялись — из-за этого можно было в тюрьму (или, как её тогда называли, яму) попасть.

Не любили правители, бояре и попы песен-прибауток, озорных побасенок, сатирических сценок. Не любили потому, что в шутках и весёлых песнях народ высмеивал тех, кто жил чужим трудом, кто богател за счёт других. От острого словца не спасали толстосумов и царских слуг ни каменные стены монастырей, ни частоколы воеводских и боярских хором.

Скоморохи были очень смелыми людьми. Несмотря на запреты царя, на проклятия священников, они несли народу радость, веселье, музыку, правдивое слово. Как от брошенного в воду камня расходятся круги, так от шутки скоморошьей расходились по городам и сёлам прибаутки, балагурные словечки, песни, сказки.

О необычайных приключениях молодого скомороха Петрушки я слышал в своей жизни дважды.

Первый раз, ещё мальчишкой, — от Владимира Алексеевича Гиляровского, известного журналиста, писателя и спортсмена, в посёлке Картино, в 1934 году. Второй раз, уже студентом, — от учителя моего, профессора Сергея Константиновича Шамбинаго. В его большой квартире на Арбате кричал попугай, пахло крепким кофе и со стен смотрели таинственные лики старинных гравюр.

Профессор шесть часов кряду рассказывал о похождениях Петрушки, даже напевал древние скоморошьи мелодии. Он сказал мне, что бывальщина эта известна ему со слов И. Пыляева, исследователя русской старины, автора многих книг. Пыляеву, дескать, сообщил сей сюжет И. П. Сахаров, крупнейший знаток народных русских обычаев и сказаний. Сахаров же слышал историю о Петрушке от родственников шута Балакирева — знаменитого, легендарного весельчака, хитреца и затейника, пожалуй, последнего русского скомороха.

Разумеется, за достоверность излагаемых событий никто из рассказчиков поручиться не мог. Может, и на самом деле жил на Руси скоморох Петрушка. Может, сказители (в старину их называли бахарями) придумали всё — кто знает?

Каждый из рассказчиков, конечно, передавал историю эту по-своему.

Наверняка то, что говорил более ста лет назад Иван Петрович Сахаров, не походило на то, что я услышал от профессора Шамбинаго. Владимир же Алексеевич Гиляровский поведал мне совершенно иной и не менее занятный вариант того же сюжета. Как же быть? Кому верить?

Я решил пересказать историю о Петрушке по-своему. Тем более, что бывальщина эта хоть и бродила несколько сот лет из уст в уста, а никем записана не была. Во всяком случае, сейчас повесть эта представляется мне вот такой…

Борис Привалов

Славный город Полонск задолго до рассвета начал готовиться к весёлой масленице. Ещё потрескивали от лихого ночного морозца деревянные стены крепостного вала, когда хозяйки затопили печи, первые блины легли на сковородки, и сразу встали сотни дымков — словно сотни больших котов взобрались на крыши и дружно подняли задорные пушистые хвосты.

Меж домов пополз сладкий блинный дух.

Круглая жёлтая луна, тускло поблёскивала на густо-синем предрассветном небе, как жирный блин, который забросила ввысь рука богатыря.

Проснулись петухи, и бодрое кукареканье наполнило улицы.

Встрепенулся какой-то гуляка-полуночник и хрипло запел песню. Несколько нестройных голосов поддержали её.

Некоторое время петухи и гуляки пытались перекричать друг друга. Затем петухи, как более рассудительные, уступили.

Город просыпался. Всё многолюднее и шумнее становилось на улицах.

На берегу реки Полонки сверкала в лучах встающего солнца ледяная красавица гора.

Кое-кто из горожан уже успел не один раз скатиться по её жёлобу, пересечь со свистом всю реку, вылететь на противоположный пологий берег и вернуться с санками назад.

Ребята собрались на площади. Каждый притащил по охапке соломы. Сложили её в большой сноп, перевязали так, что он стал похож на человека в тулупе. Надели на соломенную голову кафтан и шапку, посадили на большую деревянную сковороду-санки. В каждую руку дали по ухвату.

Двое потащили салазки-сковороду по улице, остальные бежали за ними и кричали:

— Приехала масленица! Приехала масленица!..