Песочница

1

Машина остановилась перед воротами садика, и Маре проворно выбрался с заднего сиденья. Прохладный воздух пах сиренью и вечерней свежестью.

Солнце уже коснулось краем верхушек Кавказского хребта; еще полчаса, и долину накроют сумерки. Маре очень любил этот момент – как и здешние рассветы – они напоминали ему любимый Гренобль в окружении французских Альп.

Поправив свой льняной пиджак, он коснулся подушечкой большого пальца сканера у калитки, и вошел на территорию детского сада. С обеих сторон асфальтированной дорожки свешивались тяжелые грозди сирени, издававшие совершенно сумасшедший аромат. Как успел узнать Маре, в России вещи часто были слегка (а иногда и не слегка) гипертрофированными: запахи, эмоции, вкусы, цвета, застолья, дружба, гостеприимство. Для южан – французов, итальянцев, греков – такое было не в диковинку, а вот лицемерные американцы, и тем более, прохладноватые англичане со скандинавами порой терялись от такой сенситивной экспрессии.

Дети играли во дворе, под присмотром воспитательницы. Маре издалека разглядел Клео в ярко-красном свитерке, гармонирующем с ее рыжей шевелюрой. Дочь увлеченно строила что-то в обширной песочнице вместе с еще несколькими пятилетками.

– Пьер, здравствуйте! – Сусанна, воспитательница, увидела Маре, и шагнула к нему навстречу. Пышная брюнетка с лицом ассирийской царицы, Сусанна выказывала явную симпатию к французскому папе, и Маре каждый раз приходилось напоминать себе, что он уже женат на самой красивой женщине на Земле. И на Луне. – Вы сегодня рано. Ничего не случилось?

– Бонсуар, Сюзанна! – Маре машинально пригладил волосы, и тут же обругал себя за это павлином. – Нон, нон, все в порядке, просто я сегодня закончивал пораньше.

Сусанна засмеялась, мелодично и необидно.

– «Закончил», так правильно.

– Пардон, закончил. – Маре тоже вежливо улыбнулся. – Как тут ма фийе?¹

– О, чудесно. Клеопатра сегодня хорошо занималась, да и вообще она чудо. Как и ее папа. – На щеках Сусанны расцвел яркий румянец, а Маре от столь неприкрытой лести чуть под землю не провалился. К счастью, дочь как раз заметила его, и замахала рукой:

– Папа, папа, иди скорее сюда! – закричала она. За полгода, проведенные в России, Клео освоила новый язык лучше отца, который учил его три года, и бодро сыпала русскими словами. – Смотри, что мы построили!

В песочнице красовался цилиндрический главный корпус ПРОГОНа² с «рукавами», оканчивающимися маленькими башенками. Маре перевел взгляд на долину – все в точности, только масштаб «рукавов» немного подкачал, в реальности они тянулись на пять километров каждый. Но это несущественно. Настоящий ПРОГОН уже скрылся в тени гор, а песочная «обсерватория» еще купалась в лучах солнца.

– Манифик! – восхитился Маре. – Изюмительно!

– Да, – подхватила Сусанна, – у Клеопатры получаются прекрасные куличики!

– Как вы сказали, – Маре всегда старался запомнить новое слово, – кюличики?

– Да, Пьер, игра в песке, – девушка показала на детский архитектурный шедевр, – все эти ведерочные домики. Мы их называем «куличики».

– О! А мы их называем «шато де сабле», – Маре пощелкал пальцами, – как это по-русски… вот! Замок из песка!

– Как романтично! – Сусанна захлопала в ладоши, и Маре решил, что пора ретироваться.

– Клео, дорогая, нам пора! Пойдем!

– Хорошо, папа.

Девочка выбралась на траву, отряхивая коленки и ладошки.

– Дети, все тоже выходим из песочницы, – скомандовала воспитательница. – Пора ее закрывать. Пьер, вы мне поможете?

Маре приподнял тяжелые половинки крышки, накрывавшей песочницу, и аккуратно опустил их вниз. Сусанна для верности закрыла крышку на защелку.

– А зачем закрывать? – поинтересовался Маре. Он впервые обратил внимание на эту особенность детсадовского интерьера.

– Роса, – объяснила девушка. – За ночь песок намокнет. И еще кошки. – Сусанна сморщила носик. – Любят ходить в песок.

– О, кошки! Да, кошки любят песок, – засмеялся Маре.

Он взял дочь за руку.

– Оревуар, мадемуазель!

– Оревуар, мсье Пьер! – опять раскраснелась Сусанна.

Маре шел, чувствуя узкую маленькую ладошку дочери в своей руке. Клео что-то напевала себе под нос, и ее отец ощущал теплую волну нежности к своей маленькой девочке, привычно подкатывавшую под горло.

– Пьер, подождите! Мсье Маре! – Сусанна почти бежала, путаясь в длинной зеленой юбке.

– Да, мадемуазель?

– Чуть не забыла! Клео умеет плавать?

– Полагаю, что нон.

– А вы хотели бы, чтобы она научилась?

– Полагаю, что ви³, – заинтересовался Маре. – Ты хочешь научиться плавать? – спросил он дочь.

– Да, папа, – пискнула Клеопатра.

– Тогда приходите в субботу в спорткомплекс, – девушка кивнула на плоскую синюю крышу, видневшуюся из-за деревьев. – Моя сестра будет набирать детскую группу по плаванию. Она тренер, очень хороший.

– О, Сюзанна, мерси! Я вам очень спасибен! – обрадовался Маре.

– Тогда приходите к десяти часам. До свидания!

– Адье!

Они с Клео вышли из калитки и забрались в машину.

– Домой, – бросил Маре.