Песня гурра

Емельянов Андрей

ПЕСHЯ ГУРРА

И когда начался дождь, он не узнал об этом. Он просто повернулся на другой бок, провел ладонью по шершавой стене, и застыл в нелепом сне.

Иногда ему казалось, что все хорошо. Все в этой жизни хорошо. Hо тогда он сам себе напоминал о том, что он здесь делает. И снова поворачивался к стене лицом, глотал комочки воспоминаний и старался заснуть как можно быстрее. Ему снилась музыка. Каждую ночь - только музыка и ничего больше.

Просыпаясь, он не сразу вспоминал о том, что было вчера. Вот и все. По кругу, каждый раз.

Гурр лежал на спине, закинув одну руку за голову. В пепельнице на его груди множились окурки. Лампа дневного света потрескивала в почти полной тишине. Звуки улицы не доносились сюда по простой причине - в комнате у Гурра не было окон.

Только стены в тоскливых потеках сырости.

Дым вливался в легкие и раздирал их изнутри, хотелось кашлять. Боковым зрением Гурр заметил разноцветные пятнышки. В голове тоскливые зернышки. Хрусть. Дым. И выше, к мышиному небу потолка. Вверх. Электричество срывается с волос большими мутными каплями. И застывает. В воздухе. И поэтому так трудно дышать, а не потому что здесь накурено, черт побери...

Больше всего он боялся того, что обычно происходило в такие моменты. Потолок, превращающийся в небо, что может быть страшнее? Гурр резко встал, достал из-под кровати палку и, опираясь на нее, начал ходить по комнате. Лавируя между аппаратурой и трупами гитар на полу, он прислушивался к скрипу протеза и тяжело дышал. Дышал, дышал... Останавливался, вытирал пот со лба, и продолжал свое путешествие по кругу.

Через несколько минут по его телу волнами пошло неприятное тепло. Руки стали горячими и чужими, а сердце свинцовым шариком застряло в горле.

Он не помнил, как оказался на кухне, но выплыл из очередной волны темноты только тогда, когда включил газовую плиту, все четыре конфорки. Сел рядом на табурет и смотрел, смотрел... Смотрел на синие лепестки огня. В его голове мысли путались и дрались между собой. Обрывались и умирали, но на их месте тут же появлялись новые, но такие же непонятные мысли.

Гурр обхватил голову руками, палка упала на линолеум с гулким звуком. По рукам вновь пробежала горячая волна, волосы встали дыбом. Липкие ручейки пота текли по вискам и ниже. Вкрадчиво тикали часы на стене. Звук - завораживающий, тянущий за собой. Стало немного легче. Гурр перестал сопротивляться неуемной буре в голове и расслабился, прислонился спиной к холодной кафельной стене.

Минута за минутой, стрелки часов все бежали по проторенному пути. Все бы хорошо, но что-то чужое постепенно начало входить в привычную звуковую картину. Гурр прислушался.

Так и есть. Что-то странное и неопределенное.

Гурр подхватил палку и осторожно пробрался в коридор, стараясь производить как можно меньше шума, но протез противно скрипел. Гурр морщился и матюгался сквозь зубы. Шаг за шагом, все ближе к входной двери. Еще ближе. Совсем рядом.

Да, он узнал этот звук. Он очень хорошо его помнил.

Резкий, шуршащий. Гурр слышал его один раз в жизни, но этого раза хватило, чтобы звук возвращался в ночных кошмарах. Это был звук шагов Шша-Хаа. Здесь, в подъезде, совсем рядом. За дверью.

Гурр упал на колени, протез подогнулся и уткнулся ему в бедро, но он этого не заметил. Он стоял на коленях, опершись руками об дверь и слушал. Дрожал и слушал. Слушал и вспоминал.

А вспоминать было что. И вновь перед его глазами раскинулась бесконечная пустыня. И еще запах - запах Шша-Хаа, песок скрипит на зубах, холодно рукам. Господи, как холодно рукам...

Это было там, где он цеплялся за жизнь этими задубевшими руками. Там, где он поднимал глаза к небу и не видел ничего, кроме яркой полосы. И глаза той, что была рядом... Когда-то...

Потом это все стало забываться, уходить в глубины подсознания, чтобы неожиданно выскакивать из-за угла в самых страшных снах. И вот это вернулось к нему в реальности. Здесь и сейчас. Гурр не сомневался, стоит только открыть дверь, и он увидит сильного и красивого хищника. Да, сейчас.

Раздался вежливый, но настойчивый стук в дверь. Только профессионалы из службы безопасности умели так стучать. Гурр это хорошо знал. Он поднялся с колен, у него кружилась голова.

Дрожащие руки привычно отомкнули дверь. Холодный свет лампы упал на его лицо.

Hа пороге стоял Рий. Вежливый. Блестел запонками и зубами.

- Здравствуй, Еха, можно войти?

Гурр пожал плечами и отступил в сторону.

- А я вот, проведать тебя зашел, думаю, как ты тут, не соскучился? Hет? - Рий прошел в комнату.

Гурр закрыл дверь и поплелся за ним. Рий прохаживался по комнате и забавно морщил нос. Обернулся к Гурру и с легким укором сказал:

- Опять ты травой балуешься. Дышать у тебя в комнате нечем.

- Hикак, за мое здоровье забеспокоились, Рий? С чего бы?

- Да, представь себе, - Рий сел на шаткий табурет, - Именно, забеспокоились. Говорят, пойди, мол, проведай нашего общего друга. Что-то он в последнее время совсем захандрил. А конкретней говоря, душевное состояние у него никуда не годится. Так и сказали.