Песнь кецаля

— Ваша почта, миледи!

“Как?! Снова! Здесь?! Не может быть!”

— Вам срочная телефонограмма! — Улыбка молоденькой стюардессы была какой-то неловкой, даже жалкой. — Извините, госпожа баронесса, за причиненное беспокойство!

Еще бы ей не извиняться! Это в первом-то классе!

Но кто это так ловко ее вычислил?

Бетси развернула листок.

“Баронессе Эльзе фон Эссенхауз-МакДугал…”

Ага, милая тетушка. Только она одна именует Элизабет подобным образом. Давно расстались. Ну, что там у нее стряслось?

“Регентруда сбежала! По всей видимости, она летит с тобой одним рейсом! Прими меры к ее срочному задержанию и отправке домой! Германгильда Клюге фон Клюгенау”.

Вот уж и впрямь, не было печали…

Что может быть хуже визита престарелого родственника? Правильно! Визит двух престарелых родственников.

Сначала как снег на голову свалился дядюшка Арчи. Бравый отставной полковник, осколок былой славы Британской империи решил наконец-то засесть за мемуары. Поведать потомству ему было о чем. Например, о своей бурной военной молодости. О службе в Индии (Еще бы! МакДугал — и не был в Индии? Бред! Нонсенс! Все мужчины их рода начинали свою карьеру в Индии!), а затем в оккупационных частях в Германии.

И вот сэр Арчибальд МакДугал прикатил в Перт, чтобы “поработать в Семейном Архиве”. Именно так, с большой буквы.

— Семья — это святое, — важно вещал старичок, похожий на кэрролловского Шалтай-Болтая. — Да! И у меня есть долг перед ней. Да. Если бы все неукоснительно исполняли свой долг, Британия по-прежнему правила бы морями. Да! А все проклятые либералы. Да…

Дядюшка сел на своего любимого конька. Ругать либералов, противопоставляя их “истинным защитникам имперских ценностей”, то есть консерваторам, уже давно вошло у него в привычку. Так же как и поминать при всяком удоб-ном и неудобном случае свою любимую кобылу Хорду, героически павшую в Индии в результате оплошности полкового коновала. Дядина жена даже подала на развод после того, как полковник однажды ночью назвал ее Хордой. Она подумала, что это имя горничной…

Едва-едва сэр Арчибальд разместился в гостевых покоях, как верный дворецкий Седрик огорошил молодую хозяйку новым известием. Оказывается, в Перт с инспекцией (а назвать этот визит иначе у Бетси просто не хватило фантазии) решила нагрянуть ее дражайшая тетушка Германгильда Клюге фон Клюгенау. “Последняя валькирия Третьего Рейха”, как язвительно называла немецкую родственницу мать Элизабет, недолюбливавшая всю многочисленную аристократическую родню своего супруга…

…Бетси уже с самого детства хотела стать археологом — настоящим, профессиональным. Очень хотела.

Единственная дочь вестфальского барона Генриха фон Эссенхауза и истинно британской леди Эмили МакДугал появилась в тысяча девятьсот шестьдесят девятом, в самый разгар “сексуальной революции” и бунтов хиппи.

Ветер Эпохи ворвался даже в ее детскую, где у колыбели молодые родители вели отчаянный спор о том, как называть наследницу. Мать хотела, чтобы девочке дали “настоящее”, то есть английское имя. Барон, чей отец сложил голову под Тобруком, яростно махал в воздухе тевтонскими кулаками, но в конце концов был вынужден смириться, рассудив, что по-немецки “Элизабет” звучит вполне пристойно — “Эльза”. Так он и называл дочь, когда поблизости не было супруги.

Разочарованный Ветер Эпохи выпорхнул в окошко и помчался по своим делам дальше, а для маленькой Элизабет-Эльзы началась обычная жизнь. Обычная, конечно же, для таких, как она. Чьи имена вписывают в Готский альманах и чьи родители не успели еще растратить достояние предков. Правда, ее прадед по линии отца сколотил капитал на поставках в прусскую армию, а предки по материнской линии нажились в британских колониях, главным образом в Индии, но в таких кругах “это” полагалась не вспоминать. Достаточно того, что семья живет “как должно”, что отцовский замок красуется на берегу Рейна, а особняк МакДугалов украшает графство Перт. Приемы, высшее общество, скачки, “роллс-ройс” у подъезда…