Пешком за монстрами!

Батя готов был самоотверженно кинуться на монстрика. А вот это совсем нехорошо. Я рванул на кухню. Да уж, так быстро я ещё не бегал.

— Стой! — крикнул я, вставая между ним и дрожащим чудиком.

— Что это, Серёга⁈ — батя продолжал кричать. Его бешеный взгляд сконцентрирован на непонятном существе. — Что это, чёрт его возьми⁈

Ну, это для него оно непонятное. А для меня уже самое, что ни есть родное.

Раз есть связь, значит, он уже мой питомец. Просто ещё плохо контролируемый. Монстры, увы, не животные. Не полумонстры и не магические питомцы. К каждому нужен особый подход.

Тут же и маман подоспела, и пышка тут как тут. Обе кое-как успели халаты накинуть, через распахнутые полы которых были видны ночнушки. А следом за ними в дверях появилась Аннушка, заглядывая через спины родителей.

Дамы закричали, рассмотрев монстрика. Конечно, как же без этого. Обязательно надо открывать рты и пугать окружающих.

— Тише! — крикнул я в свою очередь. — Он тоже вас боисса!

— Боится? Ты серьёзно, сын? — выдавил батя. — Да это же монстр! У него вон зубы какие. Да и когти совсем не крохотные!

— Ох, надо срочно вызывать спецслужбу по зачистке! — вздохнула маман.

Я гневно посмотрел на маму Наташу.

— Только попробуйте, — процедил ей и всем остальным. — Это мой питомес.

— Серёга, да ты шутишь! — воскликнул батя. — Хочешь сказать, что будешь его контролировать? Как муравьишку? Или как того же Мухтара?

А вот и Захарыч появился на кухне.

— Ё-ёкарный бабай! — просипел он, хватаясь за сердце. А затем почесал в прихожую и громко хлопнул входной дверью.

— Уф-ф, ауф-ф-ф, уф-ф, — снова забавно запыхтел монстрик, делая пару шагов ко мне.

— Останови его, Серёга, — батя выставил нож в его сторону. — Богом клянусь, моя рука не дрогнет.

— Его… нихто… не тлонет, — тоном, не терпящим возражений, ответил я. — И он не пличинит никому вр-реда.

Все замерли, затихли. А затем на кухне вновь появился Захарыч. Ну охренеть просто — с вилами, конечно.

— Захарыч, отбой, — обратился к нему батя, и сам положил нож на полку позади себя.

— Ауф-ауф, — питомец сделал ко мне навстречу ещё один неуверенный шаг, затем ещё один.

Он опять задрожал. До сих пор боится.

Я протянул к нему руку.

— Не смей, Серёжа! — маман бросилась ко мне, но батя её схватил за руку и потянул обратно.

— Наташ, угомонись, — пробормотал ей папа Ваня. — Пусть попробует.

Маман тут же начала всхлипывать. А мне было плевать на причитания, охи-ахи пышки, глухие маты Захарыча и тихий писк Аннушки.

Я коснулся мохнатой головы монстрика. Он замер, от удовольствия прикрывая горящие бирюзой глаза. А затем — ох-хо-хо! — принялся тереться о мою руку.

— Ох ты ж, ититская сила! — пробормотал Захарыч.

— Вы это видели⁈ — удивлённо воскликнул батя. — Это мой сын! Он приручил монстра!

— Наш сын, — поправила его маман.

— Ну да, наш. Но ты видишь это? — повернулся он к маме Наташе, затем к няне. — А вы, Лариса Михайловна?

Пышка кивнула, находясь в это время на грани обморока. Стояла и хватала ртом воздух, пытаясь вымолвить хоть словечко.

А вот и Рэмбо залетел в окно, усаживаясь на подоконник. Он внимательно уставился на монстрика, затем наклонил голову набок.

— ДАВАЙ ДР-РУЖИТЬ! — крикнул он, обращаясь к нему. — ТР-РЕТЬИМ БУДЕШЬ⁈

Регина в это время подползла к существу, принюхалась и фыркнула.

А монстрик оглянулся, потом начал отряхиваться, будто собака, вылезшая из воды. Во все стороны полетел какой-то мелкий мусор и паутина.

— Ты ж понимаешь, Серёга, что мы не можем его оставить? — обратился ко мне батя.

Ах, так, родственнички⁈ Ну ладно. Значит, я вам сейчас ультиматум поставлю.

— Тогда и я уйду, — резко ответил я, нахмурившись.

— Ты чего такое говоришь, Серёжа⁈ — вскрикнула маман, всплеснув руками. — Мы тебя любим! Ты наш сынок!

— А раз юбите, тогда и помозете мне, — ответил я, от волнения начиная вновь неправильно выговаривать слова. — Мы сплячем монстла, и о нём нихто не узнает. Мы никому не сказем. Плавда ведь?

Батя тяжко вздохнул.

— Так это не работает, сын, — ответил он. — Его как минимум соседи могут увидеть.

— Хор-росо, — сказал я, поднимая монстрика на руки. Он был крохотным, но всё-таки вес чувствовался. Плотный ужин давал о себе знать. — Тогда пр-редлагаю залегистлиловать как магического питомса. Мозет это медвезонок.

Батя нервно хохотнул.

— Ну, если только медвежонок-мутант, — а затем тревожно добавил: — Но ты же понимаешь — он вырастет и… правда вскроется.

— А вот когда он выластет, — серьёзно посмотрел я в глаза отца, — его узе нихто не посмеет у меня отнять.

Что ж, родителям пришлось соглашаться. Взгляды их были растерянными, озадаченными. И я понимал, что они до сих пор в шоке. Я просто не оставил им выбора.

То ли ещё будет, родители. Если вы так реагируете на вполне мирного детёныша монстра, как воспримете взрослую хищную особь?

Но ладно, до этого ещё как до моего мира ползком.

В итоге все разбрелись по спальням. Пышка, всё-таки переборов свой страх, принесла моющий, дезинфицирующий артефакт. Полезная штуковина, оказывается.