Пещера невольницы-колдуньи

Али-Баба был свободен как ветер. В этот удивительно знойный даже для их знойных мест день он, то ли на свою беду, то ли на счастье, решил прогуляться. Ноги вынесли его за городскую стену, на одну из тропок, что вела в горы. Вновь и вновь юноша мысленно возвращался к тому мигу, когда на шею возлюбленной легло ожерелье, вновь и вновь переживал он секунды расставания, вновь и вновь чувствовал, как накатывают на него, к счастью, все слабее, волны любовного безумия. И потому не сразу заметил Али, что ушел далеко в горы: не стало видно крепостной стены, умолк шум никогда не отдыхающего города. Лишь ветер шевелил ветви густого кустарника, да слышался колокольчик какой-то глупой козы, которая в поисках сочной травки забрела далеко от дома.

Но вот в тишине родился еще один звук — звук шагов. Так быстро и легко могла идти только молоденькая девушка.

Али-Баба всегда мог отличить шаги женщины от шагов мужчины или ребенка. Ибо он, Али-Баба, сын Ахмета, торговец коврами, считал себя настоящим любителем женщин и ценителем великой женской красоты.

«О Аллах милосердный, что может делать девушка в этот вечерний час так высоко в горах? Или мне это все лишь послышалось? Но нет, шаги становятся все ближе…»

Али-Баба присел за огромным кустом олеандра так, чтобы видеть тропинку, но самому оставаться совершенно незаметным.

«Да, я не ошибся. Это молоденькая девушка. Но куда же она так торопится? И почему все время поглядывает на свою раскрытую ладонь?»

Конечно, Али-Баба был не из тех, кто способен просто вернуться в город и остаться в стороне от тайны, которая сама просилась ему в руки, вернее, бежала навстречу в вечерней тиши. И поэтому он последовал за девушкой, стараясь двигаться так же тихо, как двигался бы призрак… Если, конечно, какому-нибудь призраку пришла бы вдруг охота погулять по узким каменистым тропкам.

Но красться пришлось недолго. Через сотню-другую шагов подъем закончился. И девушка, а следом за ней и Али-Баба, ступили на каменную площадку перед скалами.

— О Аллах, неужели я уже нашла? Неужели это здесь? Так близко от дома?

«Малышка, что же ты ищешь так высоко в горах?» — не мог не спросить Али-Баба. Но спросил он это совсем беззвучно, ибо чувствовал, что удивительная тайна откроется ему сама и уже совсем скоро.

Между тем девушка обошла всю площадку перед скалой и, увидев что-то у ее подножия, проговорила:

— О, вот он, знак девы-защитницы… Да пребудет с тобой, добрая моя Джамиля, милость Аллаха всесильного и всемилостивого… Теперь я буду не одна.

Девушка встала перед скалой и, поглядывая на раскрытую ладонь, медленно и торжественно произнесла:

— Сим-сим, по велению сердца, откройся!

«Сим-сим[1]? При чем тут печенье?»

Безмолвный ответ гор потряс Али-Бабу: без скрипа или скрежета, так, словно создана из призрачного ветра, такая огромная, казалось, нерушимая, скала сдвинулась со своего места. И раскрылся высокий узкий грот — вход в недра горы, вход в тайну.

На пологом большом холме стоял невысокий худощавый человек в странной одежде. Длинный серый балахон достигал пят и висел на хилом теле, словно мешок. Рук практически не было видно. Только иногда его тонкие пальцы показывались из широких рукавов и нервно теребили грубый холст капюшона. Лицо незнакомца пряталось в густой тени, лишь холодно сверкали колючие немигающие глаза. Человек не шевелился, внимательно оглядывая бескрайние просторы пустыни, еще вчера принадлежавшие Великому Стигару.

Безжалостные солнечные лучи выжгли всю зелень, казалось, даже ту, которой еще только предстоит родиться в этих знойных местах. Земля, камни, скалы обрели неживой буро-коричневый цвет. Приятная, радующая глаз картина…

Вокруг холма расположилась сотня закованных в стальную броню воинов. Верная, преданная охрана. Любой из этих бойцов готов пожертвовать собственной жизнью ради своего могущественного господина, а им был не кто иной, как колдун Мернепта. Год назад он вернулся в родные края из небытия. Страна в упадке, терпит постоянные поражения то от нашествия полуночных варваров, то от туранцев-горцев, то от аргайцев.

Культ его бога, бога Септа, ненавистен и презираем по всей Ойкумене. Гонимы и приверженцы его. Но пришло время изменить картину и проучить зарвавшихся северян. Как это сделать, колдун прекрасно знал. Он долго готовился, и вот теперь настал его час.

Ему помогут древние демоны Мероэ и Арга! Никто уже не верит в эту старую легенду, над ним, быть может, последним, смеются даже соплеменники. На устах Мернепты появилась презрительная усмешка. Где теперь эти безмозглые неучи? Почивают в забвении.