Печальная фея

Солнечный зайчик медленно-медленно крался по столу и, чуть было не коснулся листа бумаги исписанного на три четверти. «Не успел», — сказал я зайчику, словно живому сорванцу, и положил лист в стопку его братьев, тоже исписанных. Всё, работа окончена, и даже раньше срока. Автомобиль за мной придет только к десяти вечера, а значит, несколько свободных часов у меня ещё имеются. Только занять это время нечем, и уехать домой не на чем. Надо было всё-таки воспользоваться своей машиной, а не выделываться и заказывать казённую. Но! Перед клиентом следует держать марку — хороший спичрайтер (прости господи) дорогого стоит. Сейчас у любого начальничка своя пресслужба, но чуть что посерьезнее, да позабористее — сразу ко мне. Это в моей власти превратить сухой доклад, сплошь в цифрах, в занятный и интересный. Талант у меня к этому. Иногда мне кажется, что поступи заказ, я и таблицы Брадиса преобразую в увлекательное чтиво. Когда-то мой мудрый, но косноязычный шеф воспользовался моим даром. Ему понравилось, как прежде дремлющая аудитория, вдруг стала внимать его речам. С того момента всё и пошло — от одного барина к другому, которым, как, оказалось, требуется моё перо. Потому-то я здесь, в загородном коттедже (готовил очередной доклад), в одиночестве — даже поболтать не с кем. А, собственно, куда торопиться? Сам ведь мечтал об отдыхе, чтобы никто не мельтешил перед глазами, не тащил за собой по неотложным, а чаще никчемным делам, не надоедал пустой болтовней или нытьем.

Я свободен. Свободен! Вдали от дома и без присмотра. Что ещё надо мужчине? Можно и пофлиртовать. Только с кем? Где-то неподалеку должна быть деревенька, откуда приходят повариха и сторож. Но где? Взгляд в окно был чисто машинальным. За несколько дней я изучил местный пейзаж и точно знал, что в той стороне аборигенов нет. А жаль! Пройтись бы тем перелеском, именно им, пронизанным солнечным светом, багрово-желтым от осенней листвы. Встретить там деревенскую тетёху, одуревшую от любовных сериалов и беспробудного пьянства мужа. Лет тридцати, не меньше, ядрёную и теплую, как нынешнее бабье лето.

«Ты как? Одобряешь?» — спросил я у клена, что стоял прямо за окном, и поймал себя на мысли, что за несколько дней одиночества стал разговаривать с предметами. Как бы соглашаясь со мной, кудрявый красавец качнул седеющей шевелюрой-листвой и опять слегка склонился к ближайшей рябине. Он не оставлял надежды покорить сердце рыжей красотки. Но той видимо надоел докучливый сосед. Поглядывая из-за него, рябинка с легкомыслием разбитной девицы, похвасталась мне красными гроздьями своих ягод, заманивая сделать настойку на коньяке. А почему бы и нет? Коньяк имеется, хороший коньяк. Он, да казенная машина — обязательные атрибуты моих райдерских притязаний. Табак, так уж и быть — мой. Я набил трубку, затянулся и выпустил струйку ароматного дыма, размышляя спуститься во двор или нет, за рябиновыми ягодами. Потом сообразил, что это ни к чему — настойку надо выдерживать, а мне захотелось рюмочку сейчас. И вот, бутылочная пробка свернута, коньяк разлит по двум бокалам. Почему по двум? Сам не пойму. Рука сама выставила второй бокал. Скорее всего, захотелось услышать хрустальный звон, созвучный настроению. Дзынь-нь-нь. «Ты просто молодец», — никто, кроме себя самого, не похвалит так искренне, за сделанную работу.