Первые шаги

2000 ДБЯ.

— А вот и не сможешь! А вот и не сможешь!

Звенящий девичий смех подхватили другие дети, коих вокруг Джове бегало с пару десятков. Бо́льшая часть мальчики и где-то треть — девочки. Представителей расы людей, не считая самого Джове, среди них было всего трое. Русоволосый мальчик и две девочки в легкомысленных веснушках — родные сестры. Остальные принадлежали к разным видам, но все, как один, смотрели на него с предвкушающими полуулыбками на лицах.

Юнлинги уже час следили за Джове, вытянувшим руку в направлении груды камней, каждый размером со здоровенную голову нерфа. Мальчик тщетно пытался призвать Силу, чтобы поднять в воздух хотя бы один. Упорства ему было не занимать, а вот умения…

В какой-то момент напряженные пальцы свело судорогой, и Джове невольно вскрикнул, чем вызвал еще больше восторгов детей, разразившихся насмешками и глумливыми выкриками. Это стало последней каплей. Джове сжал кулаки, состроил злобную гримасу и уже повернулся, чтобы накинуться на обидчиков, как вдруг понял — смех и выкрики стихли. Понурившиеся ребята стояли на местах, смиренно склонив головы и боясь пошевельнуться. Джове выпятил грудь, решив, что это его грузный вид так подействовал на них, но, услышав тихое покашливание за спиной, сдулся и сам последовал их примеру.

— Мастер А’нзал.

Высокая и надменная чалактанка в мешковатых одеяния мастера-воспитателя, еще с несколько секунд укоризненно смотрела на виновато сопящих детей, после чего обратилась напрямую к Джове. Мальчик едва слышно выдохнул. В голосе мастера А’нзал не было недовольства. Только усталость и что-то еще… Джове едва сдержал слезы. Он не справился с заданием. Снова.

— Ты стараешься усердно, юнлинг, но упускаешь главное. Сила — это не покорный зверь, которого можно взнуздать одной силой воли. Ты должен открыться ей, и тогда она откроется тебе.

— Я стараюсь, мастер, — перехваченным от волнения голосом повинился Джове. — Простите!..

— Пойдем со мной.

Джове пугливо оглянулся по сторонам, но никто из ребят не смотрел на него, старательно изучая траву у себя под ногами. Конечно, им-то что бояться. Все они уже выполнили свои задания, и только он один из всего клана числился в отстающих. Его так и звали в насмешку — Лишний. Без таланта, со слабой связью с Силой. И зачем его только забрали с Альдераана? Надо было джедаям оставить его в горящих развалинах некогда Великого дома…

Кара А’нзал пошла к вратам Храма, и Джове торопливо последовал за ней, едва успевая за широкой поступью. Все юнлинги в клане побаивались сурового мастера А’нзал: такой молодой, но уже получившей ранг рыцаря-джедая. Куда больше даже, чем страшного наставника второго клана юнлингов, за которым закреплена крайняя к лесу тренировочная площадка на территории Храма. А’нзал умела наводить страх, даже не смотря на то, что была джедаем и чаще предпочитала молчать, нежели говорить.

Потому Джове и молчал весь путь по длинным светлым переходам Храма, не решаясь спросить мастера, зачем его забрали с тренировки. Гнева наставницы он бы не вызвал, джедаи не испытывают таких эмоций, но на тяжелый взгляд вполне мог нарваться. И это было бы в десятки раз хуже. А’нзал умела смотреть так, что поджилки тряслись от страха. А Джове, и без того маленький и хилый для своих десяти весен, не хотел, чтобы на него так смотрели.

Страх, что однажды после такого взгляда Джове вышвырнут из Храма джедаев, стал его неразлучным спутником с тех пор, как он впервые прибыл на Тайтон. Ведь если так случиться… Ему некуда возвращаться. Ни дома, ни родителей, ни даже кредитов, чтобы добраться до какого-нибудь города. Он один во всем мире. Лишний…

Но вот мастер привела его в Храм. Здесь они поднялись на третий ярус, и свернули в жилое крыло среднего звена Ордена джедаев. А оттуда она повела его к небольшой комнатке со стеклянными дверьми. «Медитационные покои», — понял Джове.

Юнлинг мельком глянул на свое в отражение в дверях из глянцевого стекла. В ответ на Джове посмотрел худенький невысокий мальчик с короткими волосами цвета спелой пшеницы, доверчивыми голубыми глазами и вечным виноватым выражением лица. Да, таков он, Джове. Выглядит провинившимся даже когда ни в чем не виноват. Старик-отец бы, если был бы жив, от стыда бы сгорел…

— Присаживайся, — мастер А’нзал первой вошла в комнату медитаций и плавным жестом указала Джове на место, напротив себя. Юнлинг повиновался, сбитый с толку внезапной учтивостью мастера А’нзал. К его удивлению обычно строгая наставница не выглядела рассерженной или недовольной. Напротив, чалактанка чуть улыбнулась ему, когда мальчик уселся в той же медитативной позе, что и она сама.

— Усмири свой дух, юнлинг. Тебя никто не осуждает.

Джове послушно сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, унимая колотящееся сердце. И впрямь, чего это он? Если бы его хотели выгнать из Ордена, то точно бы не повели в комнату медитаций.