Первая гражданская война в Риме

История классической древности изучена гораздо лучше, чем история сопредельных Средиземноморью стран. Корпус источников, повествующих о ней, хорошо известен, его читают и анализируют со времен Возрождения. Новые материалы принципиального свойства появляются не так уж часто и в основном касаются хотя и важных, но локальных сюжетов. Тем не менее, хотя гражданские войны последнего века Республики — самый освещенный сюжет в истории античного мира[1], это касается скорее событий 60—30-х гг. до н. э., тогда как первая крупная смута, произошедшая в 80-х гг. до н. э., известна гораздо хуже. Она не привела к падению Республики, однако важна уже одним тем, что была первой, поставив римлян в совершенно необычную, не предусмотренную никакими законами ситуацию. Эта смута явила примеры как для подражания, так и, в гораздо большей степени, для порицания, и наложила отпечаток на последующие этапы кровавой борьбы за власть. Трудности исследования, связанные с этими событиями, начинаются уже с названия и датировки. Как ее именовать? Гражданской войной Мария и Суллы? Но Марий умер в 86 г., когда главная схватка была еще впереди. Война марианцев и сулланцев? Но в 87 г., когда Цинна и Марий осаждали Рим, они, как мы увидим, боролись явно не против сторонников Суллы. Это была одна гражданская война или несколько? Ведь вооруженное противостояние распадается на три конфликта, даже если говорить только об Италии. Когда она закончилась, в 82 г., битвой у Коллинских ворот, падением Пренесты, или позже, взятием Волатерр? Но ведь Серторий продолжал сопротивляться до 73 г. Вопросов возникает много, и куда более важных. Однако сразу оговоримся, что в книге речь пойдет преимущественно о событиях в Италии, но применительно ко времени после битвы у Коллинских ворот будет рассматриваться только вооруженное противостояние, а не террор и реформы Суллы. Анализ событий в провинциях заканчивается 81-м годом, когда Серторий под напором сулланских войск бежал из Испании. (Я отлично осознаю уязвимость такого подхода для критики, но, как представляется, он вполне имеет право на существование и, к слову сказать, уже использовался в историографии.) Тем не менее, разумеется, рассмотрение военно-политической борьбы — не единственная задача книги, хотя сама по себе эта задача не столь простая, как может показаться. Важно также понять, что привело к гражданской войне, можно ли было ее избежать на том этапе, какую позицию занимали в ней те или иные социальные слои, каковы были идеология и пропаганда различных лагерей. Не будут обойдены вниманием экономические проблемы и, конечно, италийский вопрос. Все это, как можно надеяться, позволит создать многоплановую картину событий 80-х гг. до н. э. в res publica Romana.

Источники по данной теме хотя и достаточно многочисленны, но гораздо менее объемны и, соответственно, информативны, нежели по второй трети I в. до н. э. Это литературная традиция, эпиграфика, нумизматика, тогда как археология по рассматриваемому периоду практически ничего не дает. Что же касается античных авторов, то до нас не дошло сочинений современников событий, если не считать нескольких фрагментов в речах Цицерона (о них см. ниже). Сильнейшее влияние на последующую традицию рассказа об этой эпохе вообще и о гражданской войне в частности оказали воспоминания Суллы[2]. Особенно активно их использовал Плутарх (см. ниже).

Диктатор ни в малейшей мере не сомневался в собственной правоте, был совершенно чужд какой-либо самокритики и не стеснялся самой грубой лжи в отношении своих врагов (прежде всего Мария)[3]. Именно к Сулле, очевидно, восходит традиция, согласно которой его вражда с Марием имела давние корни, что вызывает серьезные сомнения[4]. Важной частью воспоминаний были различные сны и знамения[5], призванные, естественно, продемонстрировать поддержку диктатора богами, особенно в критические моменты его жизни[6].