Первая экспедиция

У дорожного знака «Лелiв» Привалов сел на грязный потрескавшийся асфальт и раздельно произнес:

– Я. Дальше. Не пойду.

Все остановились.

– Что значит «не пойду»? – спросил Плюмбум. – Сдохнуть хочешь?

Привалов не ответил, тупо глядя перед собой.

– Урод! Тряпка! – Плюмбум резко повысил голос. – Встал и пошел! Лариса идет, и ты пойдешь!

Привалов поднял глаза и мрачно ухмыльнулся – словно мертвец скалился.

– Ты на меня посмотри, – предложил он. – И на Ларису. Я больше не могу.

– Да, – согласился Плюмбум. – Нехрен было гамбургеры жрать. А сожрал – изволь пробежаться или отжаться. Но ты у меня пойдешь. Сейчас прямо встанешь и пойдешь, скотина жирная.

Он приблизился к Привалову с явным намерением ударить пару раз по обрюзгшей физиономии, поднять и погнать, но тут из подлеска справа от шоссе вдруг послышалось отчетливое потявкивание. А потом завыли три глотки.

– Блин, – сказал Плюмбум и вытащил пистолет из кобуры. – Откуда они берутся?

Из всей честной компании второй ПМ он доверил Ларе – после пяти километров по шоссе Плюмбум увидел, что она держится тверже любого из этой убогой и хлюповатой компании интеллигентов. Болек и Лёлек, на которых Плюмбум поначалу возлагал большие надежды, заистерили после нападения собак и шли боясь всю дорогу. Даром что отслужили в свое время на Кавказе. Если им оружие доверить, перестреляют всех на хрен. Шурик-С-Цитатой самоустранился – и без того немногословный, он окончательно замкнулся, хорошо хоть выполнял все, что ему приказывали. И на том спасибо. Сплошной балласт, короче. Но сбросить нельзя – все-таки живые люди. Хоть и интеллигенты.

Лара тоже извлекла пистолет, сняла с предохранителя и кивком головы показала, что готова открыть огонь. Стояла она эффектно: стройная фигура в спортивном костюме, подсвеченная закатом, в правой отставленной руке – пистолет, левая рука перехватывает запястье правой, прям рекламная дива с плаката очередного американского блокбастера, залюбоваться можно, однако ситуация не располагала к любованиям. Увы.

Плюмбум, напрягая зрение, всмотрелся в подлесок. Показалось, что различил подвижные тени в кустах рябины, но скорее всего это была иллюзия, порожденная нервным ожиданием. На двоих с Ларой оставалось семь патронов. Если собак всего три, если подпустить их поближе и стрелять наверняка, то должно хватить. Если собак будет больше…

В ту же минуту качнулась земля – зону отчуждения затрясло, как трясло ее каждый час третьи сутки подряд, но на этот раз толчок оказался сильнее, в пять-шесть баллов по шкале МШК. И был он столь внезапен, что Плюмбум пошатнулся, потерял равновесие и упал на согнутое колено, зашипев от боли.

Собак оказалось больше – намного больше, чем надеялся Плюмбум. Стая из двенадцати особей под предводительством матерого альфа-самца вышла из подлеска и неторопливо двинулась в сторону шоссе, рассыпаясь в цепь. Собаки поскуливали и потявкивали, припадали к земле, но продолжали идти, словно их гнала неодолимая сила.

– Твою мать! – только и смог ругнуться Плюмбум.