Перстень с чёрным агатом

Старуха Мельникова, которой было под девяносто лет, занемогла и как-то враз обезножела. Лежала на узкой кровати, дожидалась смерти, сложив на груди худые руки со старинным кольцом на пальце. Дочь Анна то и дело подходила, вглядывалась в серое лицо с заострившимся носом, слушала едва различимое дыхание.

В ворота часто стучали, и тогда она с ворчанием спешила во двор, приоткрывала калитку и неласково спроваживала гостей:

– Уходите, болеет мать, не принимает никого.

Старуха с трудом поднимала веки:

– Кто там, Анка?

– Нет никого. Назад отправила… после придут, как поправишься.

– После… – эхом повторяла Мельникова, – не будет после. Смерть не обманешь.

Однажды она подозвала Анну, указала на табурет рядом с кроватью: сядь. Долго молчала, собираясь с силами, потом стянула с пальца перстень.

– Анка… прими.

Та испуганно охнула, затрясла головой:

– Нет-нет, я не могу… боюсь.

– Не хо-очешь… – простонала старуха. – Неволить не стану… Помни, что говорила: кольцо не продавай, хоть какие деньги предлагать будут.

– Я знаю… помню.

– Сделай, как условились.

– Всё сделаю, мама.

Старуха долго смотрела на закатное солнце, заливающее мягким светом комнату, слабая улыбка тронула белые губы.

– Хорошо… Летом и умирать хорошо… не замёрзну в своей домовине.

Она сомкнула веки и будто уснула, а в ночь умерла.

В доме Мельниковых собрались родственники близкие и дальние, приходили люди проститься с покойной. Тот человек появился к вечеру, вошёл в распахнутую дверь и окинул цепким взглядом комнату. На двух деревянных табуретах стоял тёмный гроб, горели свечи, пахло воском и ладаном.

Незнакомец перекрестился, постоял, понурив голову, потом наклонился и поцеловал покойницу в белый лоб. Пробормотав соболезнования, справился о похоронах и замолчал, сложив на пухлом животе руки. Хоть молодой – и сорока нету, – а уже рыхлый и с лысиной, череп вон блестит. Анна ждала, когда он уйдёт, но скорбящий уходить, похоже, не собирался.

– Кхе-кхе, – откашлялся он, – замечательная женщина была Клавдия Фёдоровна… Я хорошо знал её.

– Её многие знали, многим помогла.

– Я Николай.

– А-а-а… – протянула Анна. Имя ничего ей не говорило.

Лысый дождался, когда сын Анки выйдет во двор и вкрадчиво продолжил:

– Был у вашей мамы перстенёк старинный… серебряный, с чёрным камнем.

– Да, она его почти не снимала.

Оба посмотрели на руки покойницы.

– Где он теперь? Я бы купил, – помедлив, сказал Николай, – люблю всякие антикварные штуки. Назовите цену, мы договоримся.

Анна через силу улыбнулась, поправила чёрную головную повязку:

– Это уникальный перстень, уникальный. Мама очень беспокоилась, что он попадёт не в те руки.

– Помилуйте, какие не те руки? Могу заверить, что я не бандит и не вор, а самый обычный че…

– Мама очень беспокоилась, – повторила Анна, – поэтому передала кольцо мне.

Николай задохнулся, как будто получил под дых, вытаращил глаза, ставшие похожими на серые стекляшки.

– А теперь уходите, время позднее.

Она взяла гостя под локоток и мягко, но решительно повела к выходу. Лысый, красный от злости, тихо выругался, уселся в большую чёрную машину и резко взял с места, подняв в воздух клубы пыли.

В тот день мы с Игорьком Макаркиным сидели в летнем кафе, потягивали холодную кока-колу через соломинку и ждали, когда официантка принесёт пиццу с мясом и грибами. Настроение было отличным: сессия благополучно сдана, закончилась нервотрёпка и зубрёжка – можно расслабиться.

– Слушай, ты заработать хочешь? – неожиданно спросил Игорь, провожая взглядом девушку в коротеньких джинсовых шортах. – Хорошие деньги платят, а дел на пару дней.

Я посмотрел на его худое лицо с тёмными глазами-щёлочками и рассмеялся:

– Когда ты так говоришь, лучше отказаться сразу. Больше я в твои авантюры впутываться не хочу.

– Глеб, ты чего? Какие авантюры? – Макаркин сделал вид, что обиделся.

– Такие! Забыл, как мы чуть в полицию не попали?

– Ну не попали же. И вообще, кто старое помянет… Дай глазик!

– Отстань, Макарыч.

– Да ты спроси сначала, сколько платят. Сказать?

– Ну.

Он наклонился к самому уху и шёпотом назвал сумму.

Я вытаращил глаза:

– Ого! Это за что столько? Убить кого-то?

– Ага, – усмехнулся Игорь и стянул с головы бейсболку, обнажив тёмный ёжик волос. – Знаешь что-нибудь о чёрных копателях?

– Которые патроны и оружие ищут? Ну знаю.

– Всякие ценности, не только патроны. Надо найти один перстень. Вот, посмотри. – Он вытащил из кармана смартфон и показал снимок.

– Старинный, что ли? – спросил я, возвращая приятелю телефон. Серебряный перстень с чёрным круглым камнем и узорами из веточек на ободке был не столько красив, сколько оригинален.

Игорёк промолчал, потому что подошла официантка с пиццей на круглой деревянной дощечке. Он дождался, когда девушка оставит заказ и уйдёт, потом сказал:

– Это артефакт, принадлежал раньше какому-то купцу. Ценности, по слухам, зарыты возле одного заброшенного дома. Там не только кольцо, наверняка золотые монеты и разные женские цацки. Кольцо надо отдать, остальное – наше.