Перерождение

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя

Фридрих Вильгельм Ницше

1989 год

Оставив гусям еду на ночь, Оскар закрыл сарай и пошёл в дом. Ему тоже было интересно послушать, какие ещё новости из Германии принесло радио. В последние дни весь мир гудел как растревоженный улей. В Берлине только-только рухнула стена, разделявшая Восток и Запад. Время угнетения и заточения кончилось. Люди по обе стороны устремились в объятия друг друга, в предвкушении единения и свободы. По телевизору показывали, как они поднимались на изрисованную стену и ходили по ней, уже не боясь пограничников. Кое-кто, вооружившись молотком и зубилом, откалывал от неё кусочки и бросал своим ликующим товарищам.

В семье Нортонов тоже радовались этому дню, хотя они жили в небольшом канадском городе за тысячи миль от Берлина. Больше всех счастлива была бабушка Инге, которая родилась в земле Мекленбург, ныне входившей в состав ГДР. Она с жадностью ловила каждый репортаж, каждую радиопередачу о том, что происходит на её родной земле.

– Наконец-то наша многострадальная страна снова будет едина! – ликовала бабушка, глядя, как кран уносит в сторону один из блоков стены. – Теперь мы объединим силы и будем строить новый, действительно счастливый мир! Все вместе! Никогда больше мы не будем бросать наших юношей и девушек на войну и смерть ради чужих прихотей! Никогда больше!

Бабушка даже клялась, что видела в толпе своего младшего брата Людо. Оскар сам его не видел, но охотно верил. Дядя Людо жил недалеко от Берлина и был чертовски энергичным. Он вполне мог по такому случаю устремиться в столицу, чтобы поучаствовать в историческом событии.

Впрочем, энергичность была свойственна всем Клюге. Та же бабушка Инге держала своё семейное гнездо и домашнее хозяйство уже больше тридцати пяти лет. Подчас это было непростым и изнурительным делом, но они с дедушкой Тедди и не думали унывать. В юности они застали войну и радовались уже самому мирному небу над головой, отсутствию бомбардировщиков и орудийной канонады. Бабушка хоть и не воевала, но работала в госпитале поваром и насмотрелась ран и смертей на всю оставшуюся жизнь. А дедушка Тедди сражался с нацистами во Франции и Италии. Во время рейда на Дьепп он был ранен, но, к счастью, легко – пуля только оцарапала руку и оставила небольшой шрам. Но у дедушки не было времени убиваться из-за царапины. Рейд обернулся полным разгромом: из почти пяти тысяч канадцев, штурмовавших порт, примерно три с половиной тысячи были убиты или взяты в плен. В дедушкином взводе на десантную баржу вернулось всего пять человек, включая его самого. В том бою ему пришлось взять командование взводом на себя, потому что заместителя командира убил немецкий снайпер. Командир же погиб ещё в самом начале высадки: когда он с несколькими солдатами пытался окопаться на берегу под пулемётным огнём, точно на них упала мина. Один солдат, которого дедушка тащил на себе, умер от ран уже на борту баржи. Дедушка не любил вспоминать об этом рейде.

Через полтора года, уже в Италии, дедушка заболел крупозной пневмонией и еле выкарабкался. Он потом частенько говорил: «На войне пневмония и дизентерия хуже пуль!» Оскару оставалось только удивляться, как это дедушка после всего пережитого женился на немке. Вот что с людьми делает любовь!

Старшие Нортоны очень любили и друг друга, и своих детей, и внуков. Наверное, нигде, даже у родителей, Оскар не чувствовал столько тепла и уюта.