Перемены

Сняв телефонную трубку, я услышал голос Сьюзен Родригез:

— Они забрали нашу дочь.

Промолчав, долгих пять секунд, я рухнул в кресло и, нервно сглотнув, переспросил:

— Гм. Что?

— Ты слышал меня, Гарри, — произнесла Сьюзен мягко.

— Ох, — вздохнул я. — Да.

— Линия не безопасна, — продолжила она. — Я буду в городе ночью. Тогда мы сможем поговорить.

— Даа, — протянул я. — Ладно.

— Гарри… — сказала Сьюзен. — Я никогда не хотела… — Она с нетерпеливым вздохом оборвала слова. В динамике раздался приглушенный голос, говорящий что-то на испанском. — У нас еще будет для этого время. Самолет уже готов к взлету. Мне надо идти. Около двенадцати часов.

— Хорошо. Я… я буду здесь.

Она колебалась, словно хотела сказать что-то еще, но потом отключилась.

Я сидел с прижатой к уху телефонной трубкой до тех пор, пока сигнал «занято» не стал пищать с удвоенной скоростью.

Наша дочь.

Она сказала НАША ДОЧЬ.

Я положил телефонную трубку. Или попытался. Трубка с грохотом упала на пол.

Мыш — мой большой, лохматый серый пес, поднялся со своего обычного спального места в тесной кухоньке моей полуподвальной квартиры. Подойдя, он привалился к моим ногам, глядя на меня темными, встревоженными собачьими глазами. Через мгновение он фыркнул, аккуратно поднял зубами телефонную трубку и положил ее на базу. Затем опять поднял на меня глаза и вернулся к встревоженному созерцанию.

— У… — я запнулся, пытаясь собрать мысли в кучу. — У… У меня может быть ребенок.

Мыш издал неопределенный высокий и пронзительный звук.

— Да. Как ты думаешь, что я чувствую? — я уставился на дальнюю стену. Затем поднялся и натянул плащ. — Я… думаю, мне необходимо выпить, — я, не задумываясь, кивнул сам себе. — Да. Что-то вроде этого… да.

Мыш выдохнул стон страдания и поднялся.

— Конечно, — сказал я ему. — Ты можешь пойти. Может быть, потом сможешь отвести меня домой или что-то типа того…

По дороге к МакЭнелли я постоянно жал на сигнал. Мне было все равно. Я делал это, чтобы ни в кого не врезаться. Это ведь важная вещь, верно?

Запихнув свой потрепанный, надежный старый «Фольксваген Жук» на парковочное место рядом с автомобилем Мака, я направился внутрь.

Мыш негодующе фыркнул.

Я оглянулся через плечо. Дверь машины осталась открытой. Большой пес вздохнул и носом закрыл её.

— Спасибо, — кивнул я.

Мы зашли в паб.

Заведение Мака выглядело как «Будь здоров» после мирного апокалипсиса. Тринадцать деревянных колонн поддерживающих крышу беспорядочно разбросаны по залу. Все они украшены резьбой со сценами сказок Старого Света. Некоторые из них казались забавными, большая часть — зловещими. Тринадцать потолочных вентиляторов лениво гоняли воздух по помещению. У полированной деревянной барной стойки необычной формы стояли тринадцать стульев. Тут же в комнате находились тринадцать столиков, расставленных без определенного порядка.

— Слишком много чертовой дюжины, — сказал я сам себе.

Было около двух тридцати после полудня. В пабе не было ни души, за исключением меня и пса — о, и Мака. Мак — мужчина среднего роста и среднего телосложения, с сильными, тонкими запястьями и сияющей, гладкой лысиной на голове, на которой никогда не замечалось даже призрака волос. Ему могло быть где-то между тридцатью и пятидесятью и, как всегда, на нем был одет безупречно белый, без единого пятнышка, фартук.

Мыш пару секунд пристально смотрел на Мака, затем неожиданно остановился прямо на входе — наверху небольшой лестницы — потоптался на месте и улегся возле двери, положив морду на лапы.

Мак глянул на нас.

— Гарри.

Я неуклюжей походкой потащился к барной стойке. Мак достал бутылку с пивом, приготовленным в его собственной мини пивоварне, но я покачал головой.

— Гм. Я бы сказал «Виски, Мак», но я не знаю, есть ли у тебя хоть какое-то виски. Я думаю, мне необходимо что-то крепкое.

Мак удивленно приподнял бровь и посмотрел на меня. Вам следовало знать этого парня лучше. Он практически кричал. Но он налил мне чего-то светло-золотистого в небольшой стакан, и я выпил это залпом. Оно обжигало. Я с присвистом вздохнул и постучал пальцем по краю стакана.

Мак, хмуро глядя на меня, снова наполнил его.

Второй стакан я выпил более медленно. Напиток по-прежнему обжигал внутренности. Боль дала мне что-то, чтобы мобилизоваться. Мысли начали собираться вместе, и затем выкристаллизовались в точный образ.

Сьюзен позвонила мне. Она в пути.

И у нас есть ребенок.

И она никогда не говорила мне.

Сьюзен была репортером желтой газеты, которая печатала сверхъестественные новости. Большинство сотрудников работающих там считали, что они публикуют полный бред, но Сьюзен была достаточно хорошо осведомлена о сверхъестественном мире, и мы несколько раз ссорились и скандалили, прежде чем сошлись вместе. Мы были вместе ужасно долгое время — чуть меньше двух лет. Мы оба были молоды, и мы сделали друг друга счастливыми.