Перекрёсток

Илья Стрельцов, двадцативосьмилетний учёный-этнограф, кандидат наук и преподаватель в университете, бежал по улице, развивая скорость, достойную олимпийских чемпионов. Он не был спортсменом, вообще никогда не любил физкультуру, тело его было развито так, как и положено человеку, всю жизнь проведшему за письменным столом. Так уж получилось, что одни накачивают мускулы, а другие — мозги. Илья относился ко вторым.

Но также верно и то, что в экстремальных условиях человек способен на многое, например, бежать очень быстро, когда на пятки ему наступает смерть. Все, кто был с ним, уже убиты и растерзаны, остался только он. У него есть призрачный шанс успеть к переходу, но для этого нужно бежать очень быстро. Тем более, что уже начинает темнеть, а в темноте число преследователей увеличится в несколько раз. Он уже задыхался, боль в раненой ноге усиливалась, повязка наложенная покойным товарищем, сползла, рана открылась, и кровь ручейками стекала вниз, пропитывая штанину и матерчатый кроссовок. На квадратных каменных плитах, которыми здесь были вымощены все улицы, оставались кровавые следы, которые отмечали весь его путь. Его это нимало не беспокоило. Во-первых, времени путать следы у него, всё равно, не было, а во-вторых, тем, кто его преследовал, следы ни к чему. Твари найдут кого угодно по одному только запаху ботинок.

А это были именно твари, не животные, не хищники, а чёртовы монстры. Биолог Пашка Старостин, погибший на третий день экспедиции, утверждал, что таких животных просто не может быть, либо эволюция завернула не туда уже в момент выхода на сушу рыб, что маловероятно, либо все они созданы искусственно, методами генной инженерии.

Уже показался за поворотом приметный столб, который они обогнули, когда входили в этот мёртвый город. Тогда они ещё не знали, что он действительно мёртвый и станет таким же для них. Сознание путалось от усталости, голода и потери крови. Уже не было сил проклинать тех, кто отправил их сюда без какой-либо охраны (возможно, там есть дикие звери, но их легко отпугнуть огнём), себя-идиота, позарившегося на большую сумму гонорара (сейчас ведь лето, каникулы, отчего не поработать), дурака Сливкина, главу экспедиции, который не позволил им задать дёру после первых исчезновений (ещё ничего не ясно, вот выясним, что случилось, тогда пойдём и обо всём доложим).

Обогнув столб, он выбежал на другую дорогу. Здесь тоже было покрытие из той самой плитки, состав которой они так и не выяснили. Только ползучие растения своими лианами затянули её гораздо сильнее, так что приходилось смотреть под ноги и бежать вприпрыжку. Скорость от этого упала, а боль в раненой ноге усилилась, заставляя скрипеть зубами.

Преследователи таких проблем не знали. Из окна на втором этаже ближайшего дома выскочила тварь, похожая на обезьяну, только он знал, что это отнюдь не обезьяна. Не бывает таких обезьян. Существо было маленьким, с семилетнего ребёнка, но это не должно было обманывать. Илья теперь прекрасно знал, на что способны подобные «малыши». Их длинные четырёхпалые руки с когтями, да ещё втяжными, как у кошки, способны без особого труда оторвать человеку голову.

При этом, в отличие от других зверей, эти не боялись ни человека, ни громких звуков, ни огня. А оружия у учёных не было. А если бы и было, никто не умел им пользоваться, подобралась группа целиком из пацифистов и белобилетников. А теперь их нет, в том числе и поэтому.

Он бежал всё медленнее. До спасительной точки оставалось чуть меньше километра, но пробежать он их уже не сможет. «Обезьяна» уже настигала, а чуть поодаль из зарослей выбирались её сородичи. Все предвкушали сытный ужин. Людей они съедают чуть меньше, чем целиком, оставляя только самые крупные кости.

Шаг, другой, третий и хилое человеческое тело летит на ковёр из растительности, устилающий дорогу, сбитое небольшим, но таким сильным телом хищника. Когти впились в плечо, подтягивая тело назад, отвратительная морда разинула пасть, чтобы откусить кусок, даже не дожидаясь, пока жертва умрёт. А дальше произошло непредвиденное. Крыса, загнанная в угол, тоже может огрызаться, порой даже успешно. Илья не был крысой, но жить ему хотелось, чертовски хотелось. За поясом у него торчал металлический штырь, который выломал из непонятного механизма кто-то из коллег-учёных. Простой кусок арматуры, сантиметров тридцать длиной и полтора толщиной, с утолщением на одном конце и острием на другом. Этакий гвоздь большого размера. Сделан он был из чего-то вроде титана, был твёрдым, а весил при этом очень мало. Илья, готовясь бежать, просто сунул его за пояс, не понимая даже, зачем. Когда бежал, то просто забыл об этом «оружии», а теперь, когда он кувыркнулся на дороге, штырь, словно сам собой, лёг ему в руку.