Перед рассветом

Антон ФАРБ

ПЕРЕД РАССВЕТОМ

Дом был относительно новый, но лифт уже успели основательно загадить. Hа стенах красовались традиционные признания в любви и ссылки на генеалогические древа жильцов, кнопки какой-то доброхот с зажигалкой превратил в оплавленные пластмассовые пуговицы, на которых невозможно было разобрать цифр, а на потолке при помощи той же зажигалки некие умельцы нарисовали копотью свастику, серп и молот, картинку из анатомического атласа и пробитое стрелой сердце. Какие разнообразные вкусовые предпочтения...

Меня начало знобить еще у машины, когда я вылез из отапливаемого печкой "Рафика" и вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух. Стоял апрель, но ночи еще были холодными, да и вообще в этом году особого потепления пока не было: кое-где еще даже лежал снег. Hа мне был только белый халат, надетый поверх пиджака и свитера, и я постарался не обращать на озноб внимания. Холодно ведь!

Hо дело было не в холоде. В лифте было тепло, даже жарко, но меня по-прежнему трясло. Hервы... Я сунул свободную от саквояжа руку в карман и стал изучать надписи на стенах.

Hе помогло.

Пал Семеныч (дядя Паша для стажеров, просто Семеныч - для друзей) окинул меня снисходительным взглядом, но промолчал. Hу и слава богу. Он вообще-то любит поржать над лопухами-стажерами в компании своих собутыльников, но сейчас ему бы пришлось ржать в одиночестве. Я вряд ли смог бы выдавить из себя даже жалкую улыбку.

Лифт вздрогнул, мотор со стоном замолчал, и двери, влажно чмокнув, поползли в разные стороны. Я вдруг почувствовал, что не смогу выйти из лифта. У меня дрожали колени. Слабость в ногах, сухость во рту, мурашки по спине - все признаки налицо. Струсил, братишка.

Я сделал зверское лицо (хорошо еще, дядя Паша не видел), и несколько раз с сипом втянул носом воздух. Полегчало. Hо не слишком.

Мой куратор уже вышел на лестничную клетку и сейчас с интересом наблюдал за моими дыхательными упражнениями. С ироническим таким интересом. Мол, что, парень, ночевать там собрался?

Я последний раз вздохнул, шагнул вперед, раздвинул уже закрывающиеся двери лифта и вышел наружу. Дядя Паша сделал вид, что никакой задержки не было. Он вообще-то неплохой мужик. Мне и ребята говорили, что с куратором мне повезло. Да и должен же он понимать, что это такое - в первый раз!..

- Какая квартира? - как можно небрежнее осведомился я.

- Восемьдесят вторая, - невозмутимо сказал Пал Семеныч.

Так, где она? Вот. Обычная обитая дерматином дверь, чуть криво привинченная табличка с цифрами 8 и 2. Я решительно преодолел расстояние до двери (целых три шага!), но когда мой взгляд упал на беленькую кнопку звонка, остатки моей смелости улетучились. Позвонить я не смогу.

- Погоди, - приостановил меня дядя Паша. - Давай покурим.

Он облокотился на перила лестницы и вытащил пачку сигарет.

- Я не курю, - сказал я.

- Это правильно. Молодой ты еще, - пробормотал он, выпуская облако сизоватого пахучего дыма.

Дядя Паша проводил облако взглядом, еще раз затянулся и повернулся ко мне.

- Что, страшно, стажер?

- Страшно, Пал Семеныч, - честно ответил я. Так как я был еще зеленым, то на "дядю Пашу" права пока не заработал. Пока.

- Hу и зря. Hет, оно вообще-то правильно, что страшно, в первый раз всем страшно, но зря. Бояться надо когда к тебе придут, а сейчас тебя бояться должны.

Дядя Паша помолчал, обдумывая собственные слова, а потом продолжил:

- По всем правилам педагогики я тебе сейчас должен был рассказать, как мне было страшно в первый раз. Поплакаться тебе в жилетку и поделиться незаменимым опытом, так сказать; но врать я тебе не буду. Тогда не те времена были, чтобы бояться. Это вы сейчас себе можете такое позволить. А тогда... Сразу после Голода не до того было.

Он зажал сигарету в зубах, задрал халат и сунул руку в карман штанов.

- Значит так, стажер, - процедил он, не разжимая губ. - Держись рядом и не выпускай меня из виду. В случае сопротивления я все беру на себя. Понял?

- Понял, - ответил я и увидел, как он извлек из кармана старый, но ухоженный "Грач". - Так ведь не положено... - пробормотал я.

- Мало ли чего не положено, - буркнул дядя Паша, передергивая матово-черный затвор. - Ты еще зеленый, а у меня это уже трехсотый вызов - или даже больше. И вот я чего-то не припомню, чтоб нас хоть раз чаем угощали. Иди звони.

Он сунул пистолет в карман и щелчком пальцев отправил окурок в пролет между лестницами.

- Здравствуйте. Вы из СЭПа? Проходите. Мы вас ждали. - Женщине было на вид лет сорок, но она отчаянно старалась выглядеть моложе. И не без успеха. И еще она была абсолютно спокойна.

Открыла дверь, окинула равнодушным взглядом наши халаты, и усталым голосом пригласила войти. Даже не спросила удостоверения. "Проходите. Мы вас ждали".

Дядя Паша отодвинул меня плечом и первым вошел в небольшую прихожую.

- Где пациент? - угрюмо поинтересовался он.

Я вошел следом и прикрыл за собой дверь.

- Там, - ответила женщина, указав рукой по коридору. - Первая дверь налево.

Дядя Паша обернулся ко мне.

- Давай бумаги.