Пензенское дело

В конце пасхальной недели 1908 года в кабинет начальника сыскной части в Москве явился пожилой перепуганный человек, по виду мелкий купец, и, заикаясь от волнения, поведал следующее.

Им с женой пришла посылка аж на три пуда весом. Послал ее, судя по письму, к которому была приложена багажная квитанция, сын из Пензы, уехавший туда погостить к невесте на Пасху. Чуть ли не всю ночь старики плохо спали, гадая, что же может быть в посылке: платки пуховые, фрукты, стерлядь сурская?.. А наутро, наскоро напившись чаю, отправились на Рязанский вокзал и доставили домой тяжеленный, обшитый рогожей ящик. Подумали: если стерлядь, то уже подпортилась – странный дух шел от ящика. Дальнейшее бедняга описывал так:

«Запустил я сбоку руку вглубь, нащупал какой-то предмет и вытаскиваю. Мать честная! Святые Угодники! Я даже икнул, а супруга грохнулась на пол. Я держал за пятку кусок человеческой ноги, обрубленной по колено!.. Осмотрели мы, господин начальник, посылочку вдоль и поперек. Ничего, можно сказать, суприз! Человечье тело, разрубленное на четыре части, и промеж ног голова всунута. По всем видимостям, труп молодой девицы, можно сказать, девочки. Заметно это по телосложению трупа, опять же на голове длинная коса и в нее вплетена лента. Вот, извольте получить».

Тут стоит рассказать о человеке, который сидел за столом перед сдрейфившим купцом Плошкиным. Зная его, можно было почти не сомневаться в успехе следствия, ибо это был «самый главный сыщик России» Аркадий Францевич Кошко.

Он родился в 1867 году в Минской губернии. Окончив Казанское пехотное училище, служил в армии. Однако истинное свое призвание обрел в криминалистике. Выйдя в отставку, служил в полиции Риги, Царского Села, Петербурга, Москвы. В 1913 году международный съезд криминалистов, состоявшийся в Швейцарии, признал деятельность московского сыскного отделения и его начальника лучшей в мире.

С помощью экспертизы Кошко быстро установил, что труп из посылки принадлежит девочке примерно четырнадцати лет, убитой ударом колющего предмета в сердце около двух суток назад. А сличение почерков сына купца и того, которым было написано письмо, определило, что они явно не совпадают. Ввиду необычности дела, Кошко лично выехал в Пензу.

В местном сыскном отделении сразу выяснилось, что три дня назад поступило заявление о пропаже 14-летней девочки, дочери продавщицы казенной винной лавки Ефимовой. Исчезнувшая Маша служила ученицей у портнихи Знаменской. Затем последовала тягостная сцена опознания матерью ленточки, найденной на трупе, и «раскрытие страшной правды».

Счастливый жених, сын купца, как и предполагалось, оказался ни при чем. Кошко приступил к разработке версии, касавшейся портнихи, которая, как выяснилось, имела темное прошлое и обширные знакомства с подозрительными личностями.

Надо сказать, что в своей работе сыщик широко использовал так называемых «агентов», засылаемых в «стан врага». Этим приемом он позже воспользуется и в данном случае, а для начала посетил ателье Знаменской сам, для чего, не чураясь театральных эффектов, подкрасил нос в красный цвет, оделся в отрепья босяка и принял всклокоченный вид бродячего торговца портновской мелочью: пуговицами, крючками, лентами и т. п.

Войдя через кухню в квартиру Знаменской, псевдоторговец обнаружил там трех обедающих девиц – двух 14-летних и одну постарше, лет семнадцати. А дожидаясь вызванную хозяйку, уловил из разговоров о пропавшей Мане и то, что кроме как «жабой» ученицы свою благодетельницу не называют. Все это, как и последующий разговор с хозяйкой, убедил Кошко, что силы поиска следует направить именно в этом направлении.

Тут-то и вступили в дело его агенты. Сыщик так описывает их:

«Я телеграфировал в Москву моему помощнику, предлагая ему командировать в Пензу агентов Сергеева и Тихомирову. Эти агенты были не только весьма способными людьми, но и обладали особыми качествами, пригодными для данного случая: Сергеев был мужчиной лет пятидесяти, с несколько помятым лицом, монтеристого вида из прокутившихся кавалеристов. Я пользовался услугами Тихомировой в тех случаях, когда по ходу дела мне требовался тип барыни. Она обладала красивыми манерами, недурно говорила по-французски и английски, со вкусом одевалась».

Под видом богатой супружеской четы агенты посетили ателье портнихи. Пока «жена» занималась со Знаменской обсуждением фасона платья, «муж» вел себя весьма вальяжно и активно перемигивался с молоденькими ученицами, на прощание потрепав одну из них по щечке, что не ускользнуло от внимания хозяйки.