Пейзаж с видом на кладбище

Василий Вялый

Пейзаж с видом на кладбище

АННОТАЦИЯ

Пейзаж с видом на кладбище

Василий Вялый

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVIII

XIX

ХХ

XXI

ХXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

Василий Вялый

Пейзаж с видом на кладбище

Название: Пейзаж с видом на кладбище

Автор: Вялый Василий

Жанр: юмористическая фантастика

Страниц: 395

Издательство: СамИздат

Год: 2013

Формат: fb2

АННОТАЦИЯ

В ритуальных мастерских работают: художник, скульптор, гробовщики, музыканты, сторож. Устроившись на погост, люди предполагают укрыться от, казалось, неразрешимых жизненных проблем, но обретают новые, куда более серьезные. У служителей пантеона возникают сложные отношения не только друг с другом и с начальством, но и с… клиентами – работники постоянно попадают в неординарные, зачастую связанные с погребением, трагикомические ситуации. Или вспоминают о таких.

У каждого из них свои взгляды на жизненные ценности, разная трактовка добродетели и порока. Почти все работники ритуального сервиса ощущают на себе разрушительное действие алкоголя, что приводит к дополнительным внешним и внутренним конфликтам. Но ни водка, ни кладбищенский забор, ни колдовство не могут оградить героев от жизненных напастей. Ежедневно находясь рядом с покойниками, служители кладбища воспринимают их как клиентов, но когда умирает скульптор Калошин, они начинают понимать, что смерть – логическое и неизбежное завершение жизненного пути, и она всегда находится рядом.

Пейзаж с видом на кладбище

Василий Вялый

«Смерти нет – это всем известно,

Говорить это стало пресно,

А что есть – пусть расскажут мне»…

Анна Ахматова

«Всех ожидает одна и та же ночь».

Гораций

I

У городской окраины, с лицемерным дружелюбием прислонившись оградой к ветхим домикам, расположилось старое кладбище. Лет двадцать назад на нем прекратили захоронения, и вскоре оно укрылось от взглядов прохожих раскидистыми кронами лип и кленов. У побеленного известью кирпичного забора, тщательно скрывая кресты и обелиски, колыхалось на ветру зеленое море черемухи; белые брызги ее цветов ожесточенно бились о выщербленное дождями ограждение. Летом густая сочная листва поглощала солнечный свет и тепло, оставляя кладбищенские аллеи в скорбной тенистой прохладе. Однако осень дерзко и неумолимо сдергивала с деревьев уставшие от жаркого лета темные, погребальных тонов листья и, казалось, непроницаемая завеса тайн смиренно опадала на сырую землю, обнажая лишь одну очевидность – погост подчеркивал категоричность и неотвратимость того, что должно произойти с каждым из нас. Затем зима пуховым одеялом с одинаковой аккуратностью укрывала как убогие холмики бедняков, так и помпезные могилы зажиточных горожан. Невзирая на времена года, здесь всегда, – вернее, почти всегда, – царили тишина, мудрый покой, свобода от порывов и страстей, столь привычных и даже закономерных по ту сторону ограды. Жизнь кладбища была независима от окружающего мира и постоянно пребывала в своей загадочной отрешенности.

Погост, скорее, был даже не старым, а старинным. Среди скромных и невзрачных могилок попадались массивные, покрытые зеленовато-грязным мхом мраморные, а то и гранитные надгробья, большей частью покосившиеся. На заброшенных обелисках печали едва читались имена и даты усопших. В зарослях бузины и чертополоха прятались несколько склепов – приземистых строений из бурого кирпича с чугунными дверями. Некогда здесь были цыганские захоронения, но потом их разграбили лихие люди, и кладбищенское начальство велело наглухо заварить склепы. Жившие возле погоста люди утверждали, что иногда по ночам они слышат грохот массивных металлических затворов. Потревоженные ли это духи ромалов негодуют, либо пьяные бродяги куролесят – уточнять никто не решался.

Городские власти, не сумев найти другого подходящего места для захоронений и убрав с одной стороны забор, продлили территорию юдоли теней еще на километр. Таким образом, погост разделился на две части – старую, где лишь изредка, по особому разрешению (предполагавшему солидную взятку) городской администрации, более значительные покойники находили последний приют рядом с могилами своих родственников; и новую, расположившуюся на месте огромного пустыря, где хоронили простолюдинов.

Южной стороной кладбище примыкало к фабрике детских игрушек, которая щедро одаривала корпоративную границу ароматными опилками и стружками. В мире нет ничего лишнего: в древесных отходах находили ночлег не только бездомные собаки, но и некоторые представители homosapiens с таким же статусом убогости – бомжи, люди с расшатанной волей, с затаенной обидой на судьбу, наследники пустых карманов и долгов. Их существование было неудобно для жителей города: бездомные не вписывались в рамки приличной жизни, и поэтому выходили из своего прибежища лишь на ежедневную работу – к церковной паперти и городскому рынку. Заработанные таким образом гроши они тратили вечером у местной самогонщицы Митревны.