Печали свет. О драконах и прочих фантомах

Снова взболтав смесь,

Что не раствор, взвесь,

Сила меня спросила,

Сердце, ты где? Здесь!

Сколько во мне дыр!

Кажется, я сыр.

Что я сквозь них вижу?

Мир, что не-мой-мир.

Вновь на крыло. Взлет!

Небо меня ждёт.

Я не пойму, деготь

Это или мед?

Сколько вдали звёзд!

А у меня пост.

Лаву – в бокал? Браво!

Третий грядет тост.

Круговорот заоблачных чудес

В каком-то здешнем и нездешнем мире

И волшебство, как будто бы в квартире

Внезапно встал стеной чудесный лес.

В нем чудища живут и миражи:

Драконы, дэвы, дервиши, русалки,

Шаманы, чародеи и весталки

Из книг, что наполняют стеллажи.

Подует ветер, отворится дверь

И замаячат замков силуэты.

Мосты сойдутся, оживут портреты

И не задержат стражники теперь.

Прохладным утром или жарким днём

Мир распахнётся, поманив изнанкой.

И я иду, как рыба за приманкой,

В тот Космос, что пронизан забытьём…

Мы все здесь странники, пилигримы,

С Небес изгнанники. Только мимы.

Актеры, ждущие бенефиса

И уходящие за кулисы.

В душе – все чище, в любви – все чаще.

Свободным, нищим, переходящим

От утра к ночи, из лета в зиму…

А цель? Да так ли необходима?

Горизонт отдаляется, море сливается с небом

И в немой красоте предстают необъятные дали.

Так безудержно тянет туда, где никто еще был,

То увидеть, что очи людские пока не видали.

Подожди, все приблизится. Истово, неосторожно

К непонятным просторам волшебным стремиться опасно

Проходя сквозь тебя, а не станет ли пыткой острожной

То, что было наградой, сияющим чудом прекрасным.

Есть важный секрет,

Он лежит в Тишине,

За областью пересечений.

Он тайна и свет,

Он есть в каждом, во мне.

Текучий, не зная течений.

Вновь Лету пройти

Было задано на

Суденышке лёгком и утлом.

Спрошу: "Где пути"?

А в ответ – тишина,

Тепло и страна вне маршрутов.

Вот бы в рай – не пускают грехи.

Это классика, что ж я поделаю!

И тогда возникают стихи,

Осыпаются черным на белое.

Растушёван былой ориентир,

Затуманился пункт назначения.

Не вписался изменчивый мир

Вновь в моё золотое сечение.

Мне б упорно (ведь план был таков)

Продвигаться от клеточки к клеточке.

Но не знаю я, сколько кругов

И не вижу я финишной ленточки…

Сдвину засов. Улица. Тишина.

Шороха нет, только ее слушай.

По тишине я, не найдя сна,

Молча бреду, штопаю я душу.

Наискосок, тщательно, не пустяк -

Тонкая нить, чтобы носить дальше.

Слоги стихов мерно текут в такт

Крупных стежков, просто и без фальши.

Как светлячки в окнах домов парят,

Стрелки часов счет ведут: дни-годы.

Слышишь, душа, станет ясней взгляд -

Ведь не впервой через огонь-воду.

А нам бы едва на доску и, бах – в дамки.

Да только у каждой клетки – свои рамки,

А каждый удар о доску – весьма больно,

Хотелось бы и назад – нельзя вольно.

Ты думал взлететь орлом – упал решкой.

Ты мнил, что пойдешь ферзем – в руках пешка.

Казалось, наверняка. Но ход спорный.

Доска не для слабака, чей путь торный.

Солнечный день руку даёт мне.

Август, прибой, ласковый бриз, здрасьте!

На берегу и на морском дне

Среди камней тайно живёт счастье.

Море шумит – слушай его, верь!

Море всегда много живей суши.

Море – оно, словно большой зверь,

Вынув язык, лижет волной душу.

Слёзы земли, холод воды, соль -

Море в себе много таит, знает.

Будет качать и усмирит боль.

Бремя забот с пеной морской тает.

И струями с неба – вода,

И пахнут, как в юности, листья.

И кануло все без следа,

Как будто движением кисти

Небрежно размыл акварель,

Сочтя неудачной работу,

Художник. И с крыши –  капель.

И осень, и зонт, и суббота.

Как будто ушло с молотка

Все лотами аукциона.

Но холод и дождь. И пока

Всё мокнут озябшие клёны.

А город такой, как всегда.

И не прекращает движения.

А он и не знал никогда,

Как слабо Земли притяжение.

Одел он в бетон и металл

Свой остов, что хрупок и нежен.

А тот, кто однажды летал,