Паутина вероятности

Автор выражает благодарность за помощь и поддержку:

Орлов Дмитрий (за терпение и помощь в процессе работы над книгой)

Юрчук А. (за консультации по некоторым практическим моментам). Всех тех, кого по их просьбе называть не могу, но не упомянутыми не оставлю: братья, от души вам всем спасибо. Будем живы. А также самых преданных читателей и помощников с СИ (Новиков Сергей, Танетов Пётр, Литвинов Павел, Высокий, Дмитрий «Хищник», МихалЫч и многие другие, простите, кого не упомянул, но не забыл).

Спасибо, друзья.

Земля уже почти не тряслась, на такой глубине вообще трудно расслышать какие либо звуки с поверхности. Странное видение наводило на мысли самого разного толка, но превалировали только тревожные и, как правило, дурацкие. Даже многолетняя привычка засыпать практически в любом месте и в любое время, если того требовали обстоятельства, не помогала. Беспокойство за Дашу, словно саднящий порез, не давало мне концентрироваться на более насущных проблемах. Жива ли она или погибла, а может быть захвачена с целью оказаться рычагом давления на меня или Лесника, видение не объясняло. В любом случае, пока ничего предпринять не получится. Посетивший меня морок — это всего лишь смутные образы, ничего конкретного не сообщающие и вряд ли им следует доверять безоглядно. Тем более эти картинки не причина для серьёзных прыжков на месте: выйдем на свежий воздух, сдадим груз заказчику, а там и будем решать, как поступить со столь туманными предупреждениями. Нужно собраться, иначе кончится всё ещё несколькими мумифицированными трупами на семидесятиметровой глубине и пары-тройки из них уж точно никто не хватится…

Почему-то вспомнилась одна из последних встреч с Ириной — бывшей женой. Мы тогда ютились в комнатке офицерской общаги, что было несомненной роскошью по местным меркам (мне как старожилу и ввиду семейного положения, лично комбриг, с большой помпой ключи от комнаты вручал). Свой угол был только у семейных офицеров и десятка контрактников из тех, что поприжимистее[2]. Я лично подновил оконные рамы, оклеил комнату обоями, побелил потолок и привёз большую мягкую тахту, вместо холостяцкой продавленной раскладушки, оставленной в казарме, и раздобыл почти новый, двухтумбовый, письменный стол. Всё это заняло две трети нашего «родового гнезда» и повернуться было решительно негде. Остальное пространство «отъел» под себя маленький холодильник «Север», шумевший в моменты включения подобно взлетающему сверхзвуковику. Телевизор я подвесил на самодельной сварной раме, прямо над холодильником — взятый в качестве доли с духовского каравана малазийский телевизор «SHARP», исправно ловил пару местных каналов, где по вечерам показывали ретранслированные из России новости и пару каких-то сериалов на русском языке. Остальное вообще разобрать было трудно: по-таджикски я объяснялся в весьма узких рамках и местной телетрескотни особо не понимал. Жена включала его, чтобы шёл хоть какой-то фон, создающий иллюзию цивилизации. Я её понимал — большую часть времени в расположении делать совершенно нечего, особенно если нет работы, на которую приезжих вообще не брали. Жёны местного комсостава приняли Ирину нормально. Она сама провела некую черту между собой и остальными женщинами нашего небольшого мирка, видимо подсознательно отторгая их образ жизни. Каждый день пребывания вдали от магазинов, кинотеатров и привычного круга подруг, да ещё в отсутствие телефона под рукой, били мою любимую женщину по нервам не хуже постоянных тревог на базе, когда разведчики в очередной раз «зевнут» духов, подбирающихся к базе на выстрел из винтовки или РПГ. Обычно, дальше мелких разрушений и выбитых стёкол не заходило, но были и убитые духовским снайпером зампотыл, и сгоревший дотла хозблок вместе с двумя солдатами-срочниками и поварихой из вольнонаёмных. Тогда выстрелом из «граника» зацепило газовые баллоны, а огонь и рухнувшие перекрытия заживо похоронили людей под обломками. Был и «замок» первой роты — старлей Сеня Нечаев, которому духовская пуля снесла полголовы…