Паутина

Мэри Шелли, Перси Шелли

П А У Т И Н А

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:

РОБИН ГУД

в темноте

на верхней полке вагона

проснулся от крика

и слушая

как перестук колес

ткет одеяло

из тишины

понял

что никогда уже не узнаю

кто кричал -

я сам

или кто-то другой

или приснилось

(Виктор Степной, "Голоса тишины")

Клетка 1. СПЕЦИАЛИСТ ПО ХУДЛУ

Что-то колет в левом боку... Все колет и колет...

Я окончательно стряхнул сон и повернулся. Движение отозвалось болью в висках. Вперед тебе наука: не пей кофе два раза подряд в одном и том же Нет-кафе.

Но как аккуратно научились работать, гады! Раньше бы с помпой, с дубинками, руки за спину, башкой об железную дверь. А теперь - прыснули какой-то гадостью, и все, вырубился. И даже не знаю, сколько так валялся...

А что же это там колется все-таки? Я пошарил во внутреннем кармане пиджака.

Ага, в протоколе эти щупальца с переходниками назвали бы "универсальным устройством для нелегального подключения к Сети". Забавно: столько раз спал в одежде, и каждый раз какая-нибудь такая штука в кармане обязательно мешает лежать. Лет сорок назад, к примеру, была очень похожая коробочка с тремя выводами - только для мага. Хорошо еще, что я зашел в Нет-кафе на обратном пути от Саида, а не по дороге к нему, когда в кармане лежал пакет такой травки, с которой можно было бы загреметь по-крупному. Но теперь травка благополучно обменяна на этот сетевой микшер, помесь модема с новыми саидовскими примочками. А насчет нелегальности "каракатицы" можно еще поспорить. Странный он все-таки, Саид - денег не берет, но обожает обмен...

В двери пискнул замок, и в комнату вошел человек в серой форме.

- Проснулся, что ли? Пошли тогда... да пошевеливайся!

Комната, в которую меня привели, оказалась почти такой же, как та, где я спал. Только с окном: в одну из стен был встроен большой голографический экран. У экрана стоял крупный лысый мужчина и наблюдал бегущих антилоп.

Второй мужчина, в пиджаке, сидел за столом перед монитором поменьше..

- Кто такой? - спросил пиджак, взглянув на меня, но обращаясь, очевидно, к лысому.

Лысый вынул из "дипломата" карточку-личку (ага, все-таки пошарили у меня по карманам!) и передал спрашивавшему.

- Якобы профессор. Бывший. Специалист по худлу.

Надо же, "по худлу". Как быстро слово заражает язык! Еще, кажется, вчера его не было, зато была "художественная литература". А потом вдруг раз! - и уже везде "худл". А мы-то радовались - ну как же, Сеть, независимые публикации, всеобщие электронные читальни, всемирные архивы классики...

И главное, как незаметно это всегда подкрадывается, и совсем не оттуда, откуда ждешь. Помню, в школе обсуждали Бредбери, сколько-то там по Фаренгейту. Потом еще "Имя розы", где библиотека горела...

Оказывается, все проще. Никакого шума, никаких горящих библиотек. Просто это стало никому не нужно, безо всяких запрещений и катастроф. Контент им нужен, Конь-Тент. Кристаллизация фактов, пьюрификация образов. Плюс все на скорости, на многоканальности - значит, надо успеть заманить, но не навязываться, шокировать - но не надоесть. Цифр и зрелищ, и без занудства!

Никаких тебе романов, поэм и пьес, только шутеры: короткий эротический эскиз, анекдот, подпись к картинке. В крайнем случае интеллектуально-психологическое эссе-афоризм. Но и то не больше двух скринов подряд, потом снова "просвещение". Позже они научились и сами шутеры нашпиговывать "просвещением": где название-имя упомянут невзначай, где еще потоньше суггестия - фирменный цвет, лозунг и прочие трюки нейролингвистического программирования...

А все остальное - бред предков. "Худл", как выразился в конце века один журналист-жополиз из столичного дайджеста. Но насчет сжигания ошиблись и жополизы, и Бредбери. В этом веке к мусору относятся с благоговением.

Каждому мусору - свой ресайклинг. Вот и худл-архивы - идеальное сырье для программ, генерирующих шутеры... Да такие шутеры, что после них поневоле задумаешься - может, и впрямь сжигание литературных архивов было бы благом...

- Уснул, что ли, умник?! Отвечай, когда с тобой говорят! Где и как ты связался с Вольными Стрелками?!

- Остынь, Сема! И давай поспокойнее, не обижай уважаемого гостя, одернул пиджаковый лысого, отрываясь от экрана, где мелькали страницы моего персонального файла.

- Куда уж спокойнее, когда эта зараза, Малютка-Джон, до сих пор на свободе!

Лысый подскочил ко мне и изо всех сил вцепился в край стола. Его полированная голова зависла прямо у меня перед носом, и я невольно восхитился тем, какая она гладкая и блестящая. На такие лысины нужно обязательно вешать табличку "Руками не трогать."