Паук

Корзунов выпил, понюхал хлебную корочку, посмотрел мутно.

— Так и живешь, значит, — сказал, обводя взглядом столовую. — Ничего, ничего. За третий сорт сойдет. Ты не обижайся, — остановил он Прошина, собравшегося было возмутиться. — Не обижайся, сам ведь знаешь, как сейчас люди живут. Вон, Кузьмина возьми. Писатель, между нами, так себе. Конъюнктурщик. Коммерческую лабуду гонит. А особнячок его видел? Ну, то-то. У тебя, конечно, что же, чисто, ухожено, выше среднего, но… не то. Квартира. У меня, кстати, так же. И столовая почти такая, с кухней совмещенная, и гарнитурчик похож, только другого цвета. Ну ты видел, знаешь. Да ты наливай, не стесняйся. — Корзунов помолчал, выпил, вытер губы рукой, подхватил с тарелки соленый огурчик. — Ммм, вкусный, сволочь. Где покупал? Ах, да, ты же сам солишь. Хоть бы рецепт списал. Да знаю, знаю, что раз двадцать списывал. Ну не получается у меня огурцы солить. Мягкие выходят и осклизлые. А у тебя, стало быть, талант есть. — Он загрустил, тяжело вздохнул. — Так о чем это я? Ах, да, о Кузьмине. Между нами, опять же, я тоже писатель не ахти какой. Да, чего греха таить. Ну, и ты не Достоевский. Да не дергайся ты! Я ведь к чему клоню? Таланту у нас, брат, не хватает. Мы даже коммерческую лабуду гнать не можем. Тут ведь как? Тоже талант нужен. А? А ты думал? Это ведь рынок, брат, там нужно держать нос по ветру. И чутье иметь. Так-то вот. Я ведь к чему клоню? — Корзунов навалился на стол, приблизил пухлые губы к лицу Прошина и прошептал: — Есть, говорят, человечек такой, у него можно таланту… — он замолчал, подмигнул.

— Что? — выдохнул заинтересованный Прошин.

— Купить! — Корзунов разрубил воздух ладонью.

— Ффу! — выдохнул Прошин, отстранился от лица собеседника. — Ну ты сказал тоже! Купить! Если б его можно было купить…

— А ты послушай, послушай, — сурово произнес Корзунов, приглаживая редкие сальные волосы, зачесанные назад. При этом он неотрывно смотрел на Прошина маленькими неподвижными глазками. — Не маши руками, не пугало, чай. У меня и адрес имеется. Сходи. Попытка не пытка.

— А сам-то что же?

— Я, — Корзунов опустил глаза и заметно смутился. — Не могу я…

— Это почему же?

— Ну… — глазки Корзунова забегали, он спрятал руки под стол и нервно хрустнул пальцами. — Боюсь я! — выпалил неожиданно.

Прошин вздрогнул.

— А я, стало быть, не боюсь?

— Ну ты же у нас всегда был смелый, — забормотал Корзунов, заглядывая Прошину в глаза. — Ты же всегда был рубаха-парень, которому все нипочем, что море, что ручей.

— Какой ручей?

— Да это я так, к слову! Решайся, старик, я тебе адрес дам. А потом уж и я, следом за тобой, помолясь.

— Ну, давай, — неожиданно согласился Прошин, протянул руку.

Корзунов остолбенело уставился на руку. Потом начал хлопать себя по карманам, достал пухлое портмоне, из него посыпались какие-то листки, чеки, квитанции, он бросился поднимать.

— Сейчас, сейчас, — бормотал Корзунов исступленно. — Где же она? Ага, вот!

Он поднял смятую и надорванную бумажку, на которой карандашом был написан адрес. Прошин посмотрел, кивнул. Корзунов бережно спрятал бумажку обратно.

— Так пойдешь?

— Пойду, — легко согласился Прошин.

— Э, никуда ты не пойдешь! — пытливо вглядываясь в лицо собеседника, заявил Корзунов. — Сидишь и думаешь, как бы поскорее от меня отделаться. Я-то уйду, уйду. А вот ты-то останешься. А потом всю жизнь будешь вспоминать адрес, и не вспомнишь ни за что. Локти ведь изгрызешь себе! А второй раз я тебе бумажку не покажу…

— Королёва девять, квартира семнадцать, — буркнул Прошин.

Корзунов потупился, хмыкнул.

— Гляди-ка, запомнил. Ладно, я пойду — он поднял грузное тело со стула, постоял немного, опираясь о стол, выпрямился.

— Погоди, — смущенно сказал Прошин, кивая на бутылку. — Допьем хоть…

— Старик, да разве ж я за этим к тебе приходил? Ты думаешь, у меня дома таких бутылок нету? Эх!

Корзунов с досадой махнул рукой и пошел в прихожую. Прошин заспешил следом.

— Март месяц, — прошептал Прошин, глядя в небо, с которого сыпались крупные снежинки.

Он зябко поежился, поправил кашне и продолжил путь. Быстро темнело, кто-то красил небо черной краской и прокалывал в нем отверстия для звезд. Прошин давно не бывал в этой части города и плохо ориентировался. Кажется, где-то здесь. Ага, вот! Улица Королева. Интересно, какого Королева? Того самого, который космические корабли строил, или какого- нибудь «героя» гражданской войны, прославившегося в боях с собственным народом?

Нечетные номера оказались на другой стороне улицы. Осторожно ступая, чтобы не поскользнуться, Прошин перешел дорогу, огляделся. Старые, еще дореволюционные дома. Узкие окна, лепные карнизы, атланты с вздутыми мускулами. Пустые подворотни, решетки на окнах первого этажа. Прошин завернул в подворотню дома номер девять, прошел по двору, где под снегом стояло несколько автомобилей, высились мусорные баки и детский «грибок».

— Не подскажете, где квартира номер семнадцать? — обратился он к подростку в яркой спортивной куртке.