Паучья сеть

Пролог.

Статный молодой офицер с капитанскими нашивками на рукавах стоял перед построившимися перед ним двумя ротами солдат. У него была идеально ровная выправка, ангельски красивое лицо и светлые волосы, перевязанные сзади кожаным ремешком. Мундир капитана был идеально выглажен, а на груди справа виднелись наградные планки. Все за боевые заслуги. И единственное, что портило сказочный героический образ — это взгляд. Холодный безразличный взгляд зеленых глаз, от которого каждого присутствующего здесь солдата невольно бросало в дрожь.

Офицер стоял неподвижно, с заложенными за спину руками. На его лице не было видно совершенно никаких эмоций. Немного позади капитана также спокойно стояли подчиненные ему офицеры. Два старших и два младших лейтенанта, командиры второй и третьей роты третьей пехотной дивизии со своими заместителями. Лейтенанты даже дышать боялись слишком громко в присутствии своего командира — настолько неизгладимое впечатление создал о себе их капитан. Ледяной Демон. Именно так за глаза прозвали его пехотинцы. И, черт подери, он полностью оправдывал полученное прозвище!

Наиль, через ментальный дар отлично ощущавший отношение к себе своих подчиненных, внутренне усмехнулся. Но на лице, разумеется, никакой улыбки не отразилось. В возглавляемом им пятом батальоне бытовало мнение, что «Ледяной Демон» просто не способен улыбаться. Наиль не намеревался развеивать сложившееся заблуждение.

Причиной появления странного прозвища и всеобщего опасения стали первые дни знакомства юноши со своими подчиненными. Тогда он опасался в очередной раз сблизиться со своими людьми, но уже в своем истинном облике. Впервые за долгое время Наиль не скрывал своей личности. Его тогда едва успели назначить капитаном, и при первом знакомстве с двумя переданными под его командование ротами очевидная юность парня и миловидная внешность сыграли с ним злую шутку. К нему не отнеслись серьезно. Лейтенанты даже позволяли себе снисходительно похлопывать его по плечу, предлагая пойти заняться чем-нибудь более подходящим его возрасту и не совать свой нос в военные дела. В тот день молодой человек вызвал всех четверых на дуэль. Более того, предложил зарвавшимся офицерам нападать всем вместе. Те сперва приняли это предложение за шутку, но спустя несколько минут все четверо валялись на земле израненные, но живые. Разделавший их под орех юный капитан безразлично обозрел валяющихся в пыли лейтенантов, после чего обозвал их ни на что не годными дуболомами. Решив, что офицеры не могут быть такими жалкими, он устроил им самую ужасную тренировку, которую лейтенанты могли только себе представить. Это даже тренировкой было не назвать! Больше всего происходящее походило на пытки. Раз за разом Наиль доводил их до грани смерти, потом лечил раны зельями, давал пару минут прийти в себя — и все начиналось по новой. Так продолжалось весь день. К ночи офицеры буквально выползли на четвереньках с тренировочной площадки. Капитан, обозрев удручающее зрелище, вновь обозвал их бесполезным мусором, после чего развернулся и покинул расположение батальона.

На следующий день он не пришел. Решив было, что все самое страшное закончилось на первом дне, лейтенанты выдохнули с облегчением. Им показалось, что Наиль просто таким способом утвердил свою власть и расставил все точки в вопросах субординации. Спору нет, вышло это у него эффектно, лейтенанты больше даже помыслить не смели о неуважении. Но как же они ошибались! На следующий день Наиль не пришел не потому, что посчитал вопрос исчерпанным. Просто у него была другая личность и другие обязанности. Молодой человек был не только боевым офицером, но и элитным убийцей королевской разведки, известным под прозвищем Фантом. И одновременно со второй и третьей ротами он также был ответственен за тренировки еще одного подразделения — двенадцатой роты, выделенной в особое элитное подразделение. И именно этому подразделению парень должен был уделять б о льшую часть своего внимания, так как именно эта группа в будущем должна была поддерживать его на заданиях. От того, насколько хорошо они будут натренированы, будет зависеть его личная эффективность.