Пастух Земли

Лигурийское море, остров Агр. 1193 год до н. э.

«Хорошо вернуться домой!»

Ещё не достигнув берега, он соскочил в воду и вытащил лодку на каменистый пляж в глубокой бухте, над которой с трёх сторон нависали крутые склоны известняковых холмов. Ощущая, как ветерок студит промокшее тело, оглядел привычный пейзаж. На первый взгляд, после его многомесячного отсутствия ничего не изменилось. По-прежнему на обрывистых склонах холмов паслись козы, и он знал, что дальше, в глубине острова, тем же заняты стада овец. Слева на холме раскинулся посёлок их владельцев — круглые каменные дома с узкими извилистыми улочками, а скорее, тропами между ними.

Дома эти грудились вокруг обиталища хозяина острова, состоящего из пяти конусообразных башен с толстыми стенами, тоже искусно сложенными без связующего раствора, но не из диких камней, как дома деревни, а из обтёсанных белёсых известняковых блоков. Четыре башни окружали центральную, самую высокую — словно воины вождя. Они были соединены каменной стеной, покрытой бревенчато-соломенной крышей. Кругом всего этого шёл мощный земляной вал. Такую манеру строить принесли в эти края шерды — обитатели лежащего южнее большого острова, носящего ныне их имя. Однако он знал, что и туда они пришли издалека — с его бывшей родины, и в жилах их текла часть крови его древнего народа, правда, совсем небольшая.

Он хорошо представлял себе внутренности этого укреплённого дворца — небольшие конусовидные помещения, длинные узкие коридоры, лестницы, подземные ходы, выходившие и в некоторых домах деревни, и далеко за её пределами…

Оставив лодку, он неторопливо зашагал по мощёной булыжником дороге, идущей к деревне. Навстречу ему вышли несколько воинов в медных, украшенных рогами шлемах, кожаных панцирях, с круглыми щитами и длинными прямыми мечами. Шли они тоже спокойно: его лодку давно уже разглядели с башни и узнали. Да у него имелись и более надёжные способы сообщить о своём прибытии…

— Радуйся, славный царь и отец наш! — приветствовали его воины.

Он вскинул руку со сжатым кулаком в приветственном жесте и продолжал свой путь. Воины пропустили хозяина острова, двинувшись за ним. Пришёл он сюда относительно недавно — не прошло ещё и ста лет — с небольшой разноплемённой ватагой из тех, кого страдающие от них ныне египтяне называли «народами моря». Давно решив осесть где-то, куда можно всегда возвращаться из постоянных скитаний по лику земли, он приглядел этот остров. Не только потому, что тот носил подходящее имя — Пастбище на языке, на котором, кроме него, не говорил больше никто в мире. Просто островок был удобен ему во всех отношениях — главным образом, потому что находился почти в самом центре бурных событий последних веков.

Немногочисленным местным жителям — козопасам, рыбакам и виноделам — было совершенно всё равно, какой басилевс собирает с них дань. Потому после того, как высадившиеся головорезы убили вождя, именовавшего себя здешним царём, никакого сопротивления пришельцам они не оказали. Через несколько десятилетий приглашённые строители-шерды возвели дворец-крепость, вокруг которого вскоре выросла и деревня, где жили потомки и местных, и захватчиков, и многие пришлые люди, привлечённые сюда правителем. Да к этому времени уже большая часть населения острова состояла с ним в родстве, а это значило очень многое…

Каменная дорожка прихотливо петляла, повторяя конфигурацию холма, так что путь до деревни и крепости оказался много дольше, чем на первый взгляд. Она завела настолько далеко в сторону, что теперь он мог видеть лишь верхушку главной башни. И тут его остановили раздающиеся поодаль жалобные крики. Прислушавшись и оглядевшись, он понял, что доносятся они из густых зарослей кустарника. Сделав знак воинам следовать за собой, он подошёл туда и обнаружил молодую овцу. Бедняжка, видимо, отбилась от стада, забрела в кусты и, попав копытом в щель между камнями, сломала ногу.

Он присел на корточки и, не обращая внимания на отчаянно блеяние, одним рывком раздвинул камни, освободив животное. Овца попыталась ускакать, но наступив на повреждённую ногу, вновь жалобно закричала и упала. Царь без лишних слов поднял её на руки и кивнул воинам, продолжил свой путь. Несчастная животина была довольно тяжёлой, но он шёл так же быстро и ровно, как и налегке. При этом вполголоса наговаривал овце историю на древнем языке:

— Avis, jasmin varnā na ā ast, dadarka akvams, tam, vāgham garum vaghantam, tam, bhāram magham, tam, manum āku bharantam. Avis akvabhjams ā vavakat: kard aghnutai mai vidanti manum akvams agantam. Akvāsas ā vavakant: krudhi avai, kard aghnutai vividvant-svas: manus patis varnām avisāms karnauti svabhjam gharmam vastram avibhjams ka varnā na asti. Tat kukruvants avis agram ā bhugat.*

Несмотря на мрачный для всего овечьего рода смысл басни, пострадавшая успокоилась и даже, кажется, внимательно слушала. Придя в деревню, он увидел, что чуть ли не всё население собралось у первых домов для его торжественной встречи.