Партактив в Иудее

Сергей Синякин

ПАРТАКТИВ В ИУДЕЕ

Анонс

Невероятные события в славном городе Бузулуцке продолжаются...

Местный партактив, оказавшись в Иудее две тысячи лет назад, пытается решить мировые проблемы бузулуцкими методами и изменить ход истории. Как вы думаете, что из этого выйдет?

Нечто странное и уму непостижимое произошло вдруг ни с того ни с сего в районном центре Михайловка. Опустилась с неба сфера и закрыла весь город... Что это? Козни нечистой силы, происки спецслужб, а может - долгожданный первый контакт с инопланетной расой? И каково это - испытать на собственной шкуре злую ласку звездной руки?..

Я - православный коммунист!

Батько Лукашенко

Глава первая,

в которой легионеры мирно сидят и беседуют у ночного костра в ожидании ужина, а рыбаки становятся ловцами человеков

Потрескивали сучья в костре.

Пламя высвечивало лица собравшихся у огня; сизые, медленно тускнеющие угли ало и жарко вспыхивали от порывов знойного ветра, а в темном закопченном медном котле клокотало закипающее варево; запах, впрочем, был довольно неаппетитным, только участник походов мог распознать лезущий в ноздри дух курдючного бараньего сала, которое медленно таяло в распаренной пшенице. Кашевар зачерпнул из котла черпаком, подув на варево, попробовал его и одобрительно заворчал, облизывая пальцы.

Как мало надо человеку для счастья: покой и ожидание позднего ужина, скрашенные вечерними беседами с друзьями и боевыми товарищами. Иной скажет: разве в том счастье? И будет не прав. Разве оно в том, чтобы ловить опасных сикариев на дороге Галилеи? Или в том, чтобы собираться в очередной поход, в котором без труда можно сложить буйную голову за славу своего цезаря? Нет, дорогие читатели, истинное счастье как раз и кроется в непрочных и коротких промежутках между кровавыми бурями. Но к этому обычно воины приходят после множества битв, если, конечно, остаются живыми.

От извилисто вытянувшегося в небесах Млечного пути оторвалась звездочка и покатилась к горизонту, оставляя во тьме ночи светящийся оранжевый след.

- К-корнелий, - сказал бритый легионер, вытягивая ноги, затянутые в кнемиды. - К-караул к-караулом, а жрать все равно х-хочется. С-сходи к рыбакам, п-попроси рыбки.

Один из сидящих у костра легионеров коротко и невесело засмеялся.

- К этим рыбачкам, - сказал он, - в одиночку и подходить страшно. Глазом моргнуть не успеешь, как тебя навсегда успокоят на дне Галилейского моря. Ты этих рыбачков видел? Рожи разбойные, глаза бегают... Таким на дороге купцов шарашить, а не сети из воды тянуть!

Тот, кого назвали Корнелием, неторопливо встал, лениво потянулся, почесался и снова сел. Круглое лицо его выражало спокойствие и ленивую убежденность в том, что просьбу товарища выполнять не следует ни в коем разе. Вот приказ, это другое дело, слава Марсу, что бритоголовый в начальники не выбился.

- Да и нет рыбачков-то, - сказал он хрипловато. - Вон их лодки на берегу сохнут. Смылись рыбачки и сети на берегу побросали.

Легионеры, не сговариваясь, посмотрели на берег, где на песке бесформенными темными пятнами чернели две лодки. Рыбаков рядом с лодками и в самом деле не было видно.

- Я же говорил, разбойники! - обрадовался невысокий, плотный и от кривоногости похожий на пресноводного краба старослужащий. - В шайку подались... есть тут такие, все грозятся нас кидарами закидать, ессей их Юпитер!

Бритый пожал плечами.

- Д-дорог много, - рассудительно сказал он. - А с-столбы, если п-понадобятся, вкоп-паем...

Корнелий подождал, пока гогот стихнет, и сказал:

- Про разбойников я не слышал, а вот проповедник на озере один сшивался. Худой такой, с рыжей бородкой. Все вещал, что легче верблюду сквозь игольное ушко пролезть, чем богатому на том свете счастье найти.

Легионеры оживленно загомонили, забыв даже о кипящем в котле вареве.

- Вот сказанул, - хохотнул похожий на краба Деменций. - Верблюд в игольное ушко! Он бы еще через это ушко нильских крокодилов протащил. Или Септима Горбатого!

Последняя идея сидящим у костра понравилась так, что над ней смеялись долго и всласть. Высказывались предположения, что Септиму помешало бы пролезть через игольное ушко, и, конечно, это был не горб.

- Ох, к-квириты, - сказал бритоголовый, - н-не к добру мы с-смеемся! С таким с-смехом м-мы точно Ч-черного Вс-садника накличем!

Бритоголового звали Портвинием Циском. Это был старый рубака, который побывал с легионами на всех Понтах и видел то, что большинству и не снилось. Про него так и говорили, что Портвиний Циск живет на понтах. В одном из давних боев отчаянный перс нанес Циску сабельный удар по голове, с тех пор он заикался, но баттаризмом* не страдал. Изъяснялся он четко и ясно, как и подобает римлянину.

* Это у нас головные боли, а у греков и древних римлян - батгаризм. Здесь и далее примеч. автора.