Пароль «Любовь»

На летном поле стоял огромный военный флагман, мягко сияя сигнальными огнями, по которым знающие люди понимали – корабль готовиться к взлету. Однако к большим грузовым шлюзам продолжали подъезжать кары с грузами, а возле спущенного трапа стояли на часах постовые. Небольшая группа десантников переминалась на обожженных керамоплитах, оттягивая момент подъема на борт. Караульные все понимали и делали вид, что не замечают солидных размеров флягу, которую отпускники передавали по кругу.

В этот момент ожила рация одного из постовых:

– Пятый, пятый, ответьте!

– Слушаю, седьмой! – браво отрапортовал морпех.

– К главному трапу сейчас подойдет машина, пассажир с сопровождением имеет право подняться на борт. Дерни там кого-нибудь, чтобы приняли багаж.

– Есть! – постовой отключился и коротко свистнул, привлекая внимание десанта: – ребята, сейчас пассажира привезут, багаж примите, седьмой приказал!

Отпускники поморщились, но тут же снова оживились – пассажир на боевом корабле? Нечасто, но случается. Видно большая шишка!

– Посол какой-нибудь, – пренебрежительно сплюнул Гик, высоченный чернокожий тип с неприятной привычкой цокать языком, дополняя скупую речь.

– Звездулька из «гостий адмирала» – фыркнул второй, мелкий и подвижный парень с лицом очаровательного плута.

Поговаривали, что Стэна в десант сдал родной отец, устав отбиваться от рыдающих соблазненных девиц.

– Опять археолог или космоозоолог, – скривился третий, нервно пытаясь почесать локоть. Арту не повезло однажды попасть в команду сопровождения такого вот чокнутого типа, и во время путешествия его укусила змея. Парня спасли, конечно, но нервное почесывание при упоминании змей и ученых у бравого десантника осталось навсегда.

Остальные высказаться не успели. К трапу мягко опустилась роскошная машина с правительственными номерами, и десантники напряглись, стараясь разглядеть, кто же все-таки прибыл. Сначала из-за черной лакированной дверцы выскочил шустрый адъютант в форме главного штаба. Он одернул китель, глянул на трап и открыв дверь машины, с пиететом помогая кому-то выбраться на поле.

Мужчины на миг замерли, не веря своим глазам, а потом разом выдохнули и выругались сквозь зубы. Из машины вышла высокая костистая старуха, одетая, словно строгая училка прошлых веков. Белоснежная блузка с камеей под глухим воротом, длинная узкая юбка до лодыжек, удобные туфли на невысоком каблуке, седой пучок волос, трость и алая кожаная папка в руках дополняли образ.

– Кархам грыз, высказал общее мнение Гик.

– Грыз кархам, – подхватил Арт, когда по трапу, торопливо стуча каблуками, спустился первый помощник капитана.

– Мэм! – офицер сиял улыбкой, орденами «парадки» и букетом драгоценных белоснежных аргусов. – Рад приветствовать вас на борту «Черной звезды»! Капитан приносит Вам свои извинения, он занят предполетной подготовкой, но непременно увидится с вами за обедом.

Дама строго взглянула сквозь него на корабль и покачала головой:

– Джимми, – с ласковой кровожадностью сказала она, – ты уверен, что твое место здесь? Проводить меня до каюты могут и эти мальчики, – старуха махнула рукой в сторону десантников, – а ты должен срочно заняться калибровкой третьего маршевого, я отсюда вижу, что сопло обгорело неровно.

Первый помощник нервно сглотнул, оглянулся на двигатель и взмахом руки подозвал десантников:

– Кто старший по званию?

– Я, – вперед шагнул старший сержант Корас.

– Старший сержант, поручаю Вам и вашим людям проводить леди Яанн в первую гостевую каюту капитанского крыла. Прихватите багаж. Отвечать на вопросы, выполнять все требования. Отвечаете головой!

Сержант отдал честь, а когда помкапитана сунул цветы адъютанту и убежал по трапу, неловко развернулся к старушке:

– Мэм, вы позволите?

– Не торопись, мальчик, – отмахнулась вредная бабка, – пусть эти двое (она кивнула в сторону…) заберут мой багаж и отнесут в каюту, а ты покажешь мне корабль. Прежде, чем эта лоханка оторвется от земли, я хочу быть уверена, что все работает как надо.

Мужчина молча кивнул, спокойно глядя на пассажирку. Его удивило, что эта старая женщина никак не прореагировала на его внешность, и это почему-то цепляло. Когда-то давно, в бою, старший сержант Корас получил ранение, из-за которого от лица остался спекшийся блин. Хирурги восстановили кожный покров, мышцы, сделав черты лица абсолютно гармоничными и прекрасными, но не сумели вернуть чувствительность и подвижность. Холодная маска спокойствия навсегда застыла на его лице, только глаза жили своей жизнью выражая чувства, которые испытывал этот молодой еще мужчина.