Парламентер

Матвей только что вернулся с буровой и теперь шумно умывался под доисторической шайкой. Мазутом от него так и разило. Грязь с рук текла рекой. Газовое месторождение оказалось очень богатым. Колония не нуждалась в таком количестве газа. Я не в первый раз подумал о том, чтобы менять газ на продовольствие хотя бы на периферии Содружества. На скудной почве Онтарии отлично принимались земные сорняки, но кроме сорняков, больше ничего выращивать не удавалось. Жители "Гавани" снимали на борту лайнера отличные урожаи, но даже если помножить результат в десять раз, армия Власова все равно оставалась бы полуголодной. Пока мы решали проблему нелегальным бартером и закупками на задворках Содружества. Деньги у флота были — наша коммерческая паутина в Содружестве по-прежнему работала исправно. После свертывания строительства военных кораблей казна флота Власова стала богатеть, однако торговать было опасно. Я считал, что Матвей поступил весьма опрометчиво, отказавшись после войны с крестовиками от захваченных им территорий в пользу Содружества. Он поступил, как обещал, однако его флоту его честность на пользу не пошла. Матвей умылся, надел черные очки и теперь молча наблюдал в окно времянки, как колонисты закладывают фундамент для будущей деревни. Стекло дребезжало от грохота работающей техники. Технику мы закупили так же нелегально, как и продовольствие. Между экскаваторами сновали люди. У них в отличие от меня не было сомнений. Онтарию мы все любили, несмотря на ее строптивый характер. Она была нашей планетой, по-настоящему нашей. Однако мы могли обнаружить себя через торговую сеть. На Онтарию могли наткнуться так же случайно, как наткнулись мы сами. Что мы будем делать, если Содружество обнаружит ее? Снова воевать? У людей больше не было желания воевать с себе подобными. Искать другую пригодную для жизни планету? На это могут уйти годы, десятки лет, к тому же история может повториться. Торговать с Содружеством нам действительно было опасно, но без торговли колония вымрет от голода. А еще наши люди хотели передвигаться по Содружеству свободно. Все мы числимся в Содружестве военными преступниками, хотя в нашей команде нет ни одного уголовника. Большинство осели на Онтарии семьями, однако у многих семьи остались на родных планетах. Наши люди никуда с Онтарии не летали, потому что опасались привести с собой "хвост".

Матвей наблюдал в окно за возвращением охотников. Шестеро мужчин в высоких сапогах пронесли мимо окна громадную серебристо-серую шкуру, свернутую в рулон. Хозяин шкуры, как и прочие обитатели Онтарии, был несъедобен, зато на его шкуру можно было купить целый завод. Но это только в том случае, если продать ее легально, целиком, не вызывая вопросов, с какого существа, собственно, была снята шкура.

Я сдержал вздох. Вздыхать при Матвее — все равно, что жаловаться в вату. У меня в лазарете лежали трое тяжелых — с ожогами, с переломами, с укусами. Онтария проявляет характер. Пострадавшими занимаются наши врачи, а значит, моя голова почти ничем не занята, и лезут в нее колонки цифр упущенной выгоды. Я в который раз рассердился на ребят из научной группы, которые задерживались из похода. Наверняка они принесут в образцах почв и вод немало неизвестных вирусов и бактерий.

— А не послать ли нам парламентера? — вдруг подал голос Матвей.

— Куда? — удивился я.

— Пора договариваться с Землей.

— Своего парламентера ты в последний раз увидишь перед стартом.

— Земля не пойдет на нарушение собственных законов. Даже если миссия парламентера провалится, его обязаны будут вернуть назад. А я уверен, что мы договоримся.

— Откуда такая уверенность? — подивился я. — Ты всерьез полагаешь, что человека из нашей банды Земля ждет с распростертыми объятиями? Конечно, ему там обрадуются, еще как!

— Нарушать закон Земля не будет, — повторил Матвей. — Парламентер от самой многочисленной банды в космосе — прекрасный повод для демонстрации образцово-показательного следования законности и порядка, и я больше чем уверен в неприкосновенности нашего посланника. К тому же у нас есть неплохой козырь.

Матвей не договорил и задумался. Жемчужное небо заплакало, и развороченная земля под колесами техники и под ногами людей стала превращаться в непролазную грязь. До меня начало доходить, что Матвей прав. Действительно, это выход.

— Необходимо послать хорошего дипломата, — сказал я. — А все наши дипломаты, как назло, имеют великолепнейшие смежные профессии, и отрывать их от строительства никак нельзя. Тем более с дипломатом придется отправить лоцмана и пилота, чтобы они доставили парламентера на Землю. Опять же потери в людских ресурсах. Пусть небольшие, но потери.

— Я знаю, кого послать, — проговорил Матвей. Он отошел от окна, и во времянке сразу стало светлее. — Пусть дипломаты строят деревню.