Para bellum

1928, ноябрь, 3. Нью-Йорк

Раннее утро.

По улице Нью-Йорка несся на безумной скорости 1928 Cadillac Series 341-A – прекрасный полноразмерный седан белого цвета. Мощный двигатель V8 рычал. Тормоза скрипели на поворотах. И в какие-то моменты даже казалось, что этот прекрасно собранный автомобиль попросту развалиться из-за перегрузки.

Но обходилось.

За ним гналась полиция.

Несколько автомобилей и мотоциклов. Куда более легких и менее инертных. Из-за чего кадилаку оторваться никак не удавалось.

Наконец, беглецы не выдержали и выбив заднее стекло, открыли огонь из пистолетов-пулеметов. Знаменитых Tommy-gun. Буквально заливая всю дорогу за собой пулями.

Но автомобиль трясло и безбожно качало во время этой безумной гонки. Из-за чего пули летели куда-то «в ту степь», плюс-минус выдерживая азимут. Больше задевая витрины, стены и вывески, да редких зазевавшихся прохожих, чем цели, к которым их отправили.

Преследователи тоже открыли ответный огонь, высунувшись из окон. Они также палили из пистолетов-пулеметов, но, вместе с тем пытались бить и из автоматических винтовок BAR и самозарядных карабинов Remington.

Их тоже сильно болтало.

Даже, наверное, больше, чем кадилак, так как более легкие автомобили имели меньше инерцию и регулярно скакали словно молодые козлики на любых неровностях.

Впрочем, несмотря на всю бестолковую природу такой стрельбы она приносила результат. Сначала один из полицейских автомобилей резко нырнул в сторону и врезался в стену. Его водитель оказался убит пулей и, заваливаясь в сторону, увлек руль за собой.

Потом упал мотоциклист.

И легковой автомобиль полиции, не успев его объехать слишком высоко подскочил на «железке» мотоцикла. Отчего перевернулся, завалившись на бок да так и проехав еще какое-то время. По инерции.

Но, наконец, удача улыбнулась и полиции.

Сам кузов кадилака, как оказалось, был бронирован. Так что пули его не брали. Да еще и спинки сидений имели дополнительное прикрытие.

А вот колеса – нет.

Так что, когда одна из пуль 45-калибра, выпущенная из пистолет-пулемета разорвала покрышку, автомобиль как раз входил в поворот. Довольно крутой. И покрышка это была передняя.

Что привело к катастрофе.

Cadillac резко занесло. Он налетел на довольно высокий бордюр тротуара и сумел совершить дивный кульбит – почти что «тулуп» из фигурного катания. То есть, перевернувшись вокруг своей оси рухнуть крышей к преследователям.

С грохотом.

Первыми подскочили мотоциклисты.

Заглушив моторы и прислонив к стенке ближайшего дома своих «железных коней», они бросились к автомобилю, вокруг которого растекалась лужа бензина. Открыли державшуюся на одной петле излишне тяжелую дверцу. И начали вытаскивать пассажиров.

Всех подряд.

И живых, и мертвых. Тем более, что после такого удара разобрать это было сложно. Люди или не шевелились, или делали это крайне вяло.

Вытаскивали и оттаскивали в сторонку.

Потому как в любой момент могла случиться беда и проскочить где-то искра от системы зажигания. Вряд ли, конечно, ибо аккумуляторная батарея вовремя такого кульбита вылетела из машины и разбившись о каменную стенку лежала в стороне. Но они действовали по инструкции. Мало ли? Вдруг внутри электрический скат или запасные аккумуляторы?

Подъехавшие автомобили «парковались» рядом с мотоциклами. И полицейские, высыпавшие из них, присоединялись к этой аварийной возне. А один побежал искать ближайший телефон, чтобы сообщить в участок о задержании.

Когда же приехали следователи, то лишь поморщили. Джон Дэвисон Рокфеллер, которого объявили в федеральный розыск под давлением Великобритании и Франции, оказался мертв. Разбил голову о стойку во время приземления. Федеральное правительство было вынужденно уступить давлению из-за рубежа и пообещать Лондону с Парижем головы тех, кто подозревался в развязывании Мировой войны.

Кризис в США, начавшись несколько раньше оригинальной истории, стремительно развивался, приобретая куда более гротескные формы. И многие из тех, кто сумели бы на нем заработать, не вмешайся Фрунзе, теперь испытывали определенные сложности. Вплоть до летальных…

1928, ноябрь, 5. Саратов

– Мороз и утро – день чудесный. Чего ж ты трезв, мой друг прелестный?

– Шутите Михаил Васильевич? – угрюмо спросил глава местной администрации.

– Неужели всю ночь «Потемкинские деревни» строили?

– Хуже. Город. Целый «Потемкинский город». – мрачно пошутил собеседник.

– Случилось что? – убрав улыбку с лица спросил нарком обороны.

– Уже который месяц сплю урывками.