Пар, свинец и электричество

Станция была маленькой. Дощатая платформа, три сарая, пара домиков, светлевшая жёлтым деревом новенькая водокачка и ровно один фонарь, сиротливо торчавший из пыльной земли рядом с насыпанной за платформой угольной кучей.

Гай опустил саквояж на доски и огляделся. Тронутые ржавчиной металлические полосы убегали на северо-восток идеально прямой, словно линейка, полосой, постепенно сближаясь друг с другом и растворяясь в мареве горизонта. С противоположной стороны рельсы выходили за платформу шагов на двадцать и обрывались возле наскоро слаженного из шпал отбойника. Разворота не было, и чтобы поезд мог вернуться, к нему либо цепляли два паровоза, либо обратно его приходилось толкать, а не тянуть…

Со всех остальных направлений полустанок окружала степь, убегавшая к синевшим на горизонте зубчатым ширмам хребтов. Жужжали мухи, трещали сверчки, высоко в небе хрипло вскрикивала какая-то птица. Вдали затихал шум уходившего поезда.

Гай спустился по лесенке с платформы и огляделся. Справа от него, привалившись спинами к столбам платформы, сидели на корточках три смуглых широколицых человека, закутанных в насквозь пропылённые накидки-пенулы. Сквозь наполнявшую ткань пыль с трудом можно было разглядеть вытканные разноцветные полосы а из-под расшитых бахромой краёв виднелись босые плоские ступни, явно слабо знакомые с какой-либо обувью. Три непроницаемых лица были неподвижны, а три пары застывших глаз устремлены к горизонту.

Гай прокашлялся.

- Извините, пожалуйста, вы не подскажете…

Старший из сидевших повернул к нему широкое коричневатое лицо с несколькими пучками волос, символизировавших бороду и усы.

- Мар-сайип. Гуариц нет. Олтим гуариц нет, мар-сайип, - произнёс он гортанно.

- Э? – пробормотал озадаченный Гай.

- Олтим гуариц нет, - снова повторил человек, и для пущей убедительности затряс головой, отчего с полей его соломенной шляпы посыпалась какая-то труха.

- «Не говорят по-олтимски» - сообразил Гай, - «как я сразу не догадался».

- Только по-каламберийски, наверное, - подумал он вслух.

- Аспокаи мар-сайип экламберья? – не то спросил, не то удивился сидящий.

По-каламберийски Гай не говорил. Его знание данного языка исчерпывалось дюжиной слов, минимум три из которых были ругательствами. Поэтому он только отрицательно покачал головой в ответ.

Его собедник повернул голову и вернулся к безмолвному созерцанию горизонта. Гай снова огляделся. На веранде ближайшего домика он заметил ещё одного местного жителя, с явным любопытством наблюдавшего за попытками Гая преодолеть языковый барьер.

Местный житель сидел на побитом жизнью, но явно дорогом стуле токарной работы, откинувшись назад так, что передние ножки висели в воздухе, а устойчивость сохранялась только за счёт контакта спинки с фасадом дома. Словно для придания себе ещё более рискованного положения местный житель засунул руки в карманы брюк, и закинул ноги на перила веранды, так что Гай мог созерцать латунные гвоздики, усеивавшие стоптанные подмётки его сапог. Жилет, брюки, галстук и бледное худое лицо с растрёпанными бакенбардами наводили Гая на мысль, что данный абориген наверняка должен владеть каким-либо из более знакомых ему наречий.

Он подошёл ближе и заговорил.

- Извините.

Сидевший перегнал торчавшую между зубов соломинку в другой угол рта, но ничего не ответил.

Гай прокашлялся и добавил.

- … пожалуйста.

Абориген продолжал хранить молчание. Под ухом жужжал особо крупный слепень. Где-то в голубой бездне над ними продолжала хрипло гикать неизвестная птица.

- Вы не могли бы ответить, - после небольшой паузы выдавил из себя Гай.

- Ну коли ты чего спросишь, шоб и не ответить… - прокомментировал абориген, вернув соломинку на прежнее место.

Гай сглотнул. От жары и сухости в горле страшно пересохло.

- Мне нужно попасть в Острог-на-Альвазе…

Собеседник молчал, явно ожидая продолжения.

- Кх… кхм… извините, в горле пересохло, мне говорили, здесь останавливается почтовая карета. Где я могу её найти?

- Должна быть в полдень, - сообщил абориген, и, прищурившись, глянул в сторону солнца.

Гай поставил саквояж, расстегнул карман и достал часы. Откинул крышку и задумчиво посмотрел на циферблат.

- Но уже… я опоздал?

- Ещё не было сегодня.

- А карета часто опаздывает? – Гай с облегчением убрал часы, - и как сильно?

Местный житель снова посмотрел в направлении солнца.

- Да не слишком. Ежли до заката не приедет, значит опоздала. Но вообще редко. Полтиний точность любит. И лошадей хорошо блюдет. Должен быть скоро.

- Ага, - кивнул Гай, догадываясь, что Полтинием должны звать кучера, - и ещё… Здесь есть что-нибудь попить?

- А как же, - абориген указал зажатой в зубах соломинкой куда-то Гаю за спину.

Тот обернулся и обнаружил возвышавшуюся там водокачку.

- Ага, - повторил он довольно разочарованно.

Немного потоптавшись, он развернулся и вышел на край степи. В пожухлой траве просматривалась не то чтобы дорога, скорее довольно тонкий намёк на колею. Возле стояли фонарь и дощатая скамья, вкопанная в землю.