Памятное лето Сережки Зотова

Сквозь открытое окно солнечный луч проник в комнату, забрался на небольшую деревянную кровать и пополз по лицу Сергея. Дойдя до носа, он на мгновение задержался и затем, словно вдруг решившись, начал озорно щекотать нос спавшего мальчика. А Сергею снилось, будто он играет с Шариком. Шарик встал на задние лапы и шершавым языком старательно облизывает другу лицо. Сергей пытается оттолкнуть рыжего, увернуться, ему щекотно, он смеется и чихает…

Мальчик сел на постели, поджав под себя ноги, оглянулся — Шарика нет. Куда спрятался?

Спрыгнув на пол, Сергей осмотрел все углы комнаты. Собаки нигде не было.

Дверь из сеней открылась, и, согнувшись, чтобы лбом не стукнуться о косяк, в комнату вошел широкоплечий, громадного роста человек. Это был отец Сергея — Николай Михайлович Зотов. Голубая майка плотно обтягивала его могучую грудь. Серые брюки старательно отутюжены. Чисто выбритое лицо улыбалось. Голубые глаза под черными, немного лохматыми бровями блестели весело.

— Встал?

— Ага…

— Ты что, сын, вроде какой-то задумчивый?

— Шарика ищу. Был, а нет.

— Так он же во дворе. И все время со мной. Я там ворота взялся чинить…

Отец распахнул дверь и, чуть подавшись вперед, крикнул густым, могучим басом:

— Ша-рик!

Сергей даже опомниться не успел, как, прошмыгнув между ног Николая Михайловича, в комнату влетел, словно небольшой огненный шар, рыжий пес. Он был так доволен приглашением, что слегка повизгивал от восторга и, не зная, как выразить свою беспредельную радость, бешено носился по комнате. А Николай Михайлович и Сергей молча смотрели на него и довольно усмехались.

— Так где был Шарик?

Сергей смущенно пожал плечами.

— Ты его, должно быть, во сне видел.

— Правильно, — обрадовался Сергей. — Конечно, во сне!

А Шарик в это время подпрыгнул, перевернулся в воздухе и плюхнулся у ног Сергея, подняв кверху все четыре лапы. Он, видимо, устал и, широко раскрыв рот, часто-часто дышал. Он даже зажмурил глаза, будто ни на кого и ни на что не обращает внимания. Но едва Сергей шевельнул рукой, чтобы погладить его, как рыжий комок снова взвился и еще быстрее закружил по комнате. Сергей за ним. Беготня закончилась тем, что Шарик остановился, поднялся на задние лапы и, довольный, помахивая коротким хвостом, заковылял к своему хозяину. Когда же Сергей подбежал к нему и, прижавшись, начал гладить, Шарик проделал все то, что несколько минут назад Сергей видел во сне.

— Не давай лизать себя! — прикрикнул отец.

— Не лижись, — строго сказал Сергей и слегка отстранился от пса.

Тот догадался, что им недовольны, и с беспокойством взглянул сначала на младшего, потом на старшего хозяина.

— Да ты не бойся, дурень, — добродушно пробубнил Николай Михайлович, — ты же хороший пес. И мы с Сережкой тебя очень любим. Только не надо лизать его. Вот и всё.

Шарик напряженно слушал, будто хотел понять и запомнить каждое слово, а когда старший хозяин наклонился и потрепал его по спине, изловчился и, желая доказать, как хорошо все усвоил, ловко лизнул ему губы.

Сергей ликовал. Николай Михайлович тоже посмеивался и добродушно отчитывал опять развеселившегося пса.

У Зотовых Шарик жил недавно, с минувшей зимы. И достался он им случайно.

Дело было в декабре. Однажды в выходной, вечером, отец и сын пошли немного прогуляться. На дворе уже стемнело. Мела небольшая поземка, и под ногами похрустывал свежий снежок. В такую погоду только и гулять.

Дорогой им послышалось, будто где-то неподалеку скулит собака.

— Это она плачет? — поинтересовался Сергей.

— Видно, хозяина, зовет, — предположил отец.

Гуляли долго. Дошли почти до станции. О собаке забыли. Но на обратном пути снова услышали ее. Теперь она уже не скулила, а протяжно и тоскливо выла.

— Пап, слышишь, опять хозяина зовет.

— Да вот… зовет… — как-то неопределенно сказал отец.

Остановились, прислушались. Вой доносился откуда-то со стороны реки.

— Может, пойдем узнаем? — предложил отец.

— Пойдем, — охотно согласился Сергей.

Они свернули в переулок и двинулись на собачий вой. На пустыре неподалеку от реки нашли собаку. Она была привязана к телеграфному столбу и стояла на небольшом пятачке, видимо ею же утоптанном, среди свежего сугроба.

Увидев людей, собака перестала выть.

— Кто же это привел тебя сюда на погибель? — с сочувствием сказал Николай Михайлович. — Да еще привязал… — недовольно добавил он. — Ты бы, глупая, перекусила веревку, и все. Или, может, кусать нечем, зубы от старости повыпали?

— Пап, давай отвяжем, — попросил Сергей.

— Ну что ж, можно попытаться, — согласился отец и стал осторожно по сыпучему снегу подбираться к собаке.

Сначала казалось, что собака покорно следит за приближающимся человеком, но, когда он очутился совсем рядом, она оскалилась и зарычала. Правда, тихо и беззлобно, скорее, не для угрозы, а ради порядка.