Падение сверхновой

Михаил Тихонович Емцев родился в 1930 году в г. Херсоне. В 1953 году окончил Московский институт тонкой химической технологии. Работал сначала инженером-химиком на Московском шинном заводе, а с 1955 года перешел на научную работу в Институт горючих ископаемых.

Помимо основной работы, Михаил Тихонович много лет зани- мается популяризацией новейших достижений современной науки — выступает по радио, читает лекции от общества «Знание», является корреспондентом журнала "Всемирные студенческие новости".

Еремей Иудович Парнов молодой научный работник. Родился в Харькове в 1935 году, по специальности инженерхимик. Сейчас работает в одной из лабораторий Академии наук СССР над новейшими проблемами прогноза нефтяных месторождений. Печататься начал с 18 лет. Работал внештатным корреспондентом ряда молодежных журналов и газет, писал научнопопулярные статьи, очерки, заведовал отделом науки в журнале "Всемирные студенческие новости". Член союза журналистов. В 1960 году вышла его научно-популярная книга "Возвращенное солнце", в 1961 году — "Окно в антимир".

С 1961 года М. Емцев и Е. Парнов совместно начинают пробовать свои силы в художественной литературе, пишут научно-фантастические рассказы, которые публикуют з альманахах и журналах, участвуют в Международном конкурсе научной фантастики 1962 года, где их рассказ "Запонки с кохлеоидой" был отмечен премией.

В основе рассказов М. Емцева и Е. Парнова лежат интересные и важные проблемы, еще не решенные наукой. Молодые ученые, сами работающие на переднем крае науки, хорошо владеют материалом, знают основные направления современной науки.

Предлагаемый вниманию читателей сборник — первая книга начинающих писателей-фантастов. Некоторые рассказы были опубликованы в периодике, другие печатаются впервые.

Впервые в жизни Юру посетило волнующее чувство отрешенности и лихорадочной нетерпеливости, так хорошо знакомое, по его мнению, всем великим поэтам и физикам-теоретикам.

Юра быстро вскочил с кровати и, тихо ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра, подошел к окну.

За окном рождалось утро. Оно спускалось с далеких высот в невероятном зеленом свете, который быстро таял, уступая место пурпурным и янтарным оттенкам.

Такое утро бывает только в горах. Юра мог бы сказать еще точнее, такое утро бывает только на высоте 3250 метров над уровнем моря, на небольшой площадке хребта Западный Тайну-олу, у самой границы с Монголией.

Здесь, в забытом богом и людьми месте, как часто любит говорить Юрин сосед по комнате Анатолий Дмитриевич Кирленков, приютился маленький белый домик Нейтринной астрофизической лаборатории Академии наук СССР.

Два раза в месяц сюда прилетает вертолет. Он доставляет письма, газеты и съестные припасы В эти дни здесь бывает праздник — никто не работает. Чаще прилетать вертолет не может — уж очень далеко забралась Нейтринная от людского жилья. Но иначе нельзя, если хочешь поймать самую неуловимую представительницу субатомного мира, частицу-призрак, будь добр исключить всякие посторонние влияния. Под посторонними влияниями обитатели Тайну-олу понимают почти все проявления материальной культуры XX века: антенны радиостанций, динамо-машины, мощные магниты и дым заводов и фабрик, который окружает наши города никогда не тающим облаком.

Юра смотрит на лазоревые тени от пихт и кедров, на бриллиантовую пыль, которая курится над снегом, но видит пыль межзвездных бездн, спирали галактик, рождение и смерть миров.

В горле у него что-то стучит и рвется, а под сердцем тает льдистый и щекочущий холодок. И Юра понимает, что это пришло оно — вдохновение. Юра поэт. То есть он инженер-электрофизик, но все-таки и поэт тоже. Юра почти год работает в Нейтринной, почти год, как он расстался с Москвой, и почти год он пишет стихи.

Обитатели Тайну-Олу подозревали, что у Юры имеется толстая тетрадь в клеточку, куда он лунными ночами заносит свои вдохновенные вирши. Но они ошибались. Юра писал стихи на радиосхемах и кальках; рифмованные строчки, начертанные его рукой, попадались между интегралами и кривыми распределения энергии космических лучей…

Стихи у Юры большей частью грустные. Кирленкову они вообще нравятся. Но Юра знает, что это не то. Есть иная поэзия. Еще не высказанная никем. Но волнующая и мощная. Где-то вспыхивают сверхновые звезды, где-то гибнут солнца, сталкиваются галактики. И все они кричат.

Крик их — это потоки энергии, это возмущения полей, которые несутся в пространстве без границ и без цели. Иногда мы слышим эти крики. Но даже та ничтожная часть, что дошла до антенн радиотелескопов, — это глубокое прошлое. Ведь даже свет от дальних галактик летит к нам миллионы лет. Мы смотрим, как мерцают звезды, а их, быть может, уже давно нет. Лишь только световые кванты бегут и бегут причудливыми путями космоса.