Падение сурка Том 5 (СИ)

Сознание включилось будто моментально, словно некто щёлкнул выключателем и подал свет красного светила в глаза. Жан-Поль обнаружил себя на вершине до боли знакомого холма без растительности.

На этот раз он успел лишь распахнуть глаза, как его тело полностью восстановилось. От перелома и сотрясения не осталось ни следа. Кость вправилась сама собой, причём настолько идеально, насколько только возможно. Лишь шрам в виде звёздочки на щеке напоминал о том, что не всё в этом мире можно вылечить. По крайней мере, без особых умений. Продвинутая биомагия в этом должна была помочь.

Регенерация Каца с некоторых пор стала запредельной. Он ощущал, что его душа полностью восстановилась за время нахождения в пространстве ожидания перезапуска. Маны, будто в бензобаке, было под пробку.

Парня переполняли сила, энергия и желание двигаться. Он плавным движением вскочил на ноги и полной грудью вдохнул сладкий воздух, который разительно отличался от атмосферы тренировочного мира для молодых богов. Всё вокруг было наполнено жизнью. В лесу, расположенном в низине вокруг холма, летали насекомые, бегали звери, занимались своими делами гоблины и эльфы. Деревья занимались тем же, что и века назад — фотосинтезировали. Их сочная зелёная листва радовала глаза.

— Красотища какая! — вновь втянул свежий воздух Жан-Поль.

После серой каменной пустоши зелень и жизнь вокруг воспринимались совсем иначе. Ими хотелось любоваться и наслаждаться. Цвета, привычные для многих, смотрелись более сочно и ярко. Разум переполняли незамутнённый восторг и желание наслаждаться жизнью.

Он старался не думать о Дианель и детях. Гнал от себя мысли о них. Какой смысл расстраивать себя? Лучше потратить время с пользой — погрузиться в изучение магии настолько глубоко, чтобы суметь достичь вершин и найти в мультиверсуме нужный мир, чтобы вернуться назад в прошлое к своей семье.

Местная Дианель Жан-Полю была неинтересна. Это совершенно другая эльфийка, с которой он не сможет начать всё с начала.

О Флоре он вспоминал с теплотой, но с ней у него не зародилось столь серьёзной близости, как с принцессой. Они прожили вместе гораздо меньше времени и пережили меньше, чем с эльфийкой. Но его Дианель и Флора остались в прошлом в других мирах. И он собирался кровь из носа вернуться к супруге.

Пока же следовало подтянуть магические навыки. И первой у него в планах стояла биомагия.

По опыту Кац знал, что быстрее всего и лучше обучение происходит с помощью знающего учителя. И в этом мире был биомаг, равному которому не найдётся на всем Чантлине. Француз собирался набиться к нему в ученики.

Жан-Поль потрогал уши. Они изменили свою форму практически мгновенно вместе с исцелением организма, и стали уже давно привычными эльфийскими. Он перестал быть человеком и стал ближе к полноценным чистокровным эльфам, если не считать множества духовных мутаций за счёт способностей магических тварей.

По привычке, выработавшейся в мире-тюрьме, Жан-Поль замаскировал ауру отводом глаз.

Затем он призвал себе новую одежду и сапоги по моде Эльфино, в которую тут же переоделся. Одежда подошла ему тютелька в тютельку, как и обувь, поскольку он совершал призыв с ориентацией на нужный размер. Все земные вещи он распылил на ману, которую тут же собрал и использовал на восполнение резерва и для активации следующего заклинания.

После заключения в другом мире манипуляции маной ему давались с невероятной лёгкостью. Окружающий мир не давил на него. И хотя он перестал обращать внимание на давящее воздействие эфира мира-тюрьмы, но оно было существенным и постоянно держало в напряжении. Даже те чары, которые он раньше применял внутри себя, в том мире потребляли больше маны. Теперь же призыв целого вороха вещей ему дался дешевле, чем до этого вызов глотка воды.

Хоть он в этом мире и ориентировался, но не настолько, чтобы перемещаться по наитию, словно к себе домой. Поэтому воспользовался портальными чарами с ориентированием при помощи Инфосферы. В качестве точки выхода он задал параметры посёлка, в котором Килион должен искать себе повара.

В следующее мгновение он перенёсся в лес, который носил следы цивилизации. В округе не осталось ни одной хворостинки. Весь сухостой был нещадно вырублен. При виде такого леса складывалось ощущение, словно это запущенный парк.

Деревенские жители выгребают на дрова всё, что может гореть, но здоровые деревья предпочитают не трогать, поскольку понимают, что если рубить всё подряд, то вскоре дров в округе не станет вовсе.

Вид дороги из брусчатки и стройного ряда латифундий навеял на парня ностальгию. Он размеренной походкой добрался до таверны, расположенной на окраине деревни.

Из-за приличной площади латифундий складывалось ощущение, будто деревня большая. На самом деле тут имелось всего около полусотни хозяйств, то есть деревушка была маленькой. Учитывая то, что расположена она вблизи Темнолесья, это неудивительно. Места тут глухие и необжитые.