Падение Хронополиса

Раздался гулкий удар, и над продуваемой ветрами равниной материализовались корабли Третьего Хронофлота. Пятьдесят боевых кораблей, детища огромной верфи Хронополиса и гордость Империи, выстроились на сырой почве саванны, будто город вырос в глуши. Впечатление усиливалось рядами квадратных иллюминаторов на бортах кораблей, ярко освещенных изнутри и хорошо различимых в сумерках. На землю тяжело упали первые крупные капли дождя; погода хмурилась, по небу быстро бежали низкие тучи. Приближалась буря.

Прошло полчаса. В борту флагманского корабля откинулась крышка люка, превратившись в наклонный трап, и на землю сошли трое. Впереди шли двое сурового вида мужчин в военной форме темно-бордового цвета, с нашивками на груди и на рукавах и кокардами на фуражках. Третий шел следом, дрожа всем телом и съежившись, уставив глаза в землю и лишь изредка бросая по сторонам затравленные взгляды.

Они остановились на бугорке за сотню ярдов от ближайшего корабля. Адмирал Хайт оглянулся назад, и сердце его наполнилось гордостью. Строй кораблей был похож на длинные офисные коробки в прямоугольных линиях города, но каждый корабль имел стрельчатую форму для продвижения сквозь время, и потому этажи кораблей-зданий шли ступеньками — высокая корма и низкий нос. Адмиралу это напомнило другие, древние суда: парусники-галеоны, которые когда-то — задолго до границы Империи в прошлом — бороздили земные моря.

— Хорошо на свежем воздухе, — негромко сказал адмирал. — Внутри страта я начинаю страдать клаустрофобией

— Да, сэр.

Полковник Анамандер всегда терпеть не мог эту часть процедуры. Обычно ему приходилось руководить уборкой трупа, и сегодня он был избавлен от этой работы лишь потому, что адмиралу захотелось пройтись.

Рыскающий ветер доносил до ушей низкий гул ближайших кораблей времени. Так гудели двигатели, удерживающие корабли в ортогональном времени. Иногда этот ровный гул нарушался другими, более громкими, лязгающими звуками. Механики флота занимались ремонтом, ради которого и пришлось сделать остановку.

«Как здесь пустынно», — подумал полковник Анамандер. Для остановок на этом участке истории корабли времени выбирали глухие, необжитые районы. Изменчивость времени — вещь серьезная.

Курьер поднял на адмирала пустые глаза и произнес голосом замедленным и глухим:

— Я могу теперь умереть?

Хайт кивнул с видом презрительным и отстраненным.

— Вы исполнили свой долг, — официальным тоном ответил он.

Казнь-самоубийство курьеров происходила просто. В ней использовался блуждающий нерв, через который мозг может дать сердцу приказ остановиться. Этим нервом, наставленным на сердце как пистолет с введенным курком, объясняются все случаи смерти от испуга, горя или отчаяния, а также от внушения шамана или колдуна. На последнем инструктаже курьера учили, как умышленно дать команду этому нерву и после выполнения задания выполнить приказ о самоликвидации — приказ фактически излишний. Сейчас курьер закрыл глаза и мысленно произнес ключевое слово, внушенное ему под гипнозом. Судорога исказила его лицо, он сложился пополам, с хрипом втянул в себя воздух и безвольной куклой упал на землю.

Анамандер шагнул в сторону из уважения к смерти.

— Этому курьеру была оказана необычная честь, сэр. Немногие доставляли нам послания подобной важности.

— Именно так.

Адмирал Хайт продолжал обозревать свой флот.

— Нас ожидает испытание, полковник. Похоже, начинается атака широким фронтом — может быть, даже настоящее вторжение. Теперь от нас с вами зависит судьба Империи.

— Странно, что такому типу довелось принять участие в подобных событиях, — задумчиво проговорил полковник Анамандер, кивнув в сторону трупа. — Мне почему-то всегда бывает их жалко.

— Не стоит сожаления, — отозвался Хайт. — Эти люди все до одного — уголовники. Приговоренные к смерти убийцы и тому подобная публика. Пусть спасибо скажут, что им предоставлена честь в последний раз послужить Империи.

— Интересно, что им приходится пережить, что они так рвутся к смерти?

Хайт рассмеялся без тени веселья:

— На этот счет я могу сказать одно: есть только один способ узнать об этом, и, как вы сами понимаете, его трудно рекомендовать. Несколько раз я пытался расспрашивать курьеров, но ничего осмысленного они не говорят. Похоже, что они лишаются дара членораздельной речи — в некоторой степени. Знаете, полковник, в отношении этих курьеров мое положение, можно сказать, особенное. Пока я не произнесу фразу, освобождающую курьера от гипнотического запрета, он не может произнести ключевое слово и включить блуждающий нерв. И если бы я когда-нибудь… должен признаться, меня часто подмывало оставить одного из них в живых и посмотреть, что с ним будет. Может быть, он бы пришел в разум и смог рассказать что-нибудь интересное. Однако приказ есть приказ.

— Они приговорены, но у этой процедуры должна быть еще другая причина.

— Скорее всего. Вы когда-нибудь видели страт невооруженным глазом, полковник?

Полковник Анамандер вздрогнул от неожиданности:

— Нет, сэр.