Озаряя тьму

Пробудившись, я почувствовала упоительный терпкий запах свежесваренного кофе, душистой корицы и вкусной горячей выпечки. При свете дня мне удалось разглядеть убранство просторной княжеской опочивальни: завитки лепнины на высоком потолке, богатую бежево-золотистую отделку стен, гипсовые статуэтки и огромный шкаф-гардероб на изогнутых ножках.

– Доброе утро, мадам, – произнёс Нестор и поставил на прикроватную тумбочку посеребрённый поднос. – Ваш утренний кофий и штрудель, только что из булочной!

– Доброе утро, – смущённо улыбнулась я и опустила глаза. – Это так мило с твоей стороны! А я не сдержала слова: уснула, так и не дождавшись тебя.

– Это ничего. Впереди тысячи чудесных вечеров, чтобы наверстать упущенное! Вставайте, княгиня, пейте кофий и одевайтесь. Нас ждут дела. Татьяна! – позвонив в колокольчик, позвал Нестор.

На пороге появилась моя служанка и поприветствовала меня низким поклоном.

– Доброе утро, барин. Доброе утро, барыня, – раскланялся вошедший вместе с ней Пантелей. – Отец Алексий пожаловали-с, в гостиной ожидают.

Решение мужа освятить новый дом я посчитала очень мудрым. Молитвы, прочитанные священником, вселили в сердце покой и искреннюю веру в то, что сам Господь будет оберегать наше уютное жилище от всякого зла. После я взялась за перо. В первую очередь я сообщила маме, что до Петербурга мы добрались благополучно, и пригласила её на день рождения Нестора. Затем написала учителям однотипные письма с просьбой возобновить учебные занятия. Мой муж в это время следил за работой мастеров, нанятых для отделки комнат в верхнем этаже.

– Таня, будь добра, разбери мой дорожный сундук и уложи вещи в шкаф, – вернувшись в спальню, обратилась я к немой служанке, и та занялась моими платьями.

Я открыла французский сборник и перевела ещё три довольно интересных рассказа.

– Одна по-французски читает, другой учит мужиков стены мазать. Дети академики будут, не иначе! – войдя, усмехнулся Ананий. – Скорей бы уж Варька со стариком приехали. Вредный он, а скучно без него – прямо мочи нет!

– А ты бы тоже делом занялся, – посоветовала я. – Там, глядишь, и скука пройдёт.

– Так я делом занимаюсь. Барин вот прислал тебя проведать. Стены мажет, мужиков ругает, а сам об одной тебе только и думает.

Через час я с приятным волнением почувствовала, как на мои плечи опустились тёплые ладони любимого.

– Довольно на сегодня французского, сударыня, – сказал он и закрыл лежащую передо мною книгу. – Не желаете ли пообедать?

– С удовольствием, – улыбнулась я и отложила перо.

В столовой нас ожидали две незнакомые сутуловатые крестьянки в поношенных сарафанах и лаптях.

– Кто это? – заметив их, спросила я.

– Ефросинья, наша новая кухарка, – указав на полноватую коренастую женщину лет пятидесяти, улыбнулся Нестор. – И её дочь Хавронья, наша горничная.

– Работать дённо и нощно будем, барин, – пообещала Ефросинья. – Только в деревню нас не отправляйте. Мы с дочкой и мечтать-то не могли в стольном городу оказаться да в барском доме жить.

– После обеда дам вам денег на приличные для городской прислуги платья и туфли. А пока принимайтесь за дело, – распорядился мой супруг, и мать и дочь оставили нас наедине.

Нестор отодвинул для меня один из стульев за длинным, рассчитанным на пышную трапезу столом.

– А ты строгий хозяин, – улыбнулась я и опустилась на мягкое сидение. – Ананий рассказал мне, что ты ругал за что-то рабочих….

– Ленятся негодники, лепят всё как попало, – Нестор сел напротив меня. – Да и немудрено: не для себя ведь делают. Но с князем Вяземским подобные фокусы точно не пройдут.

– Ты сказал «фокусы», и я сразу вспомнила представление Анания на свадьбе. Кстати, Нестор, скажи мне…. Ведь он обещал подарить нам подарок. Ты не знаешь, отчего он до сих пор этого не сделал? – спросила я.

В столовую зашла Ефросинья. Она принесла на подносе две глубокие тарелки с первым блюдом, хлеб, вазочку сметаны и два посеребрённых прибора.

– Красный борщ с пампушками, барин, – отчиталась она, ловко расставляя на столе посуду.

– Что ж, превосходно. А как себя чувствуют ростбиф и пюре? – спросил молодой князь, и кухарка растерялась. – Ну, мясо говяжье запечённое и мятый варёный картофель!

– А, мясо с картошкой! Почти готовы, барин. Через четверть часа подойдут! – Ефросинья поспешно удалилась.

– Bon appetit, Julie! – пожелал мне любимый, когда мы остались вдвоём.

– Bon appetit, – пожелала я и, следуя его примеру, принялась за горячий наваристый борщ со сметаной.

– Признаться, я не хотел говорить тебе, – со вздохом произнёс молодой князь. – Подарок Анания тоже был коварно украден ею.

– Ты имеешь в виду Маргариту? – уточнила я.

– Да, – ответил Нестор. – Это случилось накануне нашей свадьбы.

– Почему ты решил, что это сделала она? – спросила я.

– Красная метка. Она оставила алую подушечку в форме сердца и воткнула в неё шесть штопальных игл. На каждую иглу была наколота жирная личинка.

– Что же он хотел нам подарить?

– Этого я не знаю. Не спрашивал. Вряд ли это имеет теперь значение.