Отраженье кривых зеркал

Осенью Кенгьюбери – город, покинутый Морриган Блэр шесть лет назад – был особенно красив. Или все дело в ностальгии?

Пока Морриган разглядывала окрестности, страж междугороднего портал-зеркала сжал ее руку и провел пальцами по коже, проводя невидимую черту от запястья до локтя. Под его чарами активировался стройный ряд татуировок. Страж внимательно проверил вытатуированные на коже личные данные – имя и присвоенный Морриган Трибуналом ранг Охотницы.

– А, Вольная, – поморщился он.

Не нужно быть эмпатом, чтобы понять всю глубину неодобрения стража. Снисходительное презрение – так Морриган окрестила бы его отношение к ней. Самое любопытное, что к опытным охотникам за головами – ярчайшим представителям касты Вольных – большинство людей относились с уважением, практически равняющим их с законниками. А вот молодых Вольных – даже Охотниц, как Морриган – чаще всего воспринимали досадными недоразумениями, эдакими глупыми неоперившимися птенцами, вздумавшими поиграть в героев и воинов. Наверное, считали, что они путаются под ногами старших и только и делают, что создают им помехи.

Вот они, двойные стандарты во всей красе!

«Мне всего девятнадцать, я свободна и вольна делать все, что захочу и быть там, где захочу. Ты же подчиняешься префекту – и не только ему – и застрял тут на веки вечные», – мстительно подумала Морриган и выдернула руку. Подчеркнуто сухо осведомилась:

– Я могу идти?

В Кенгьюбери ее привело дело, и она не собиралась задерживаться здесь дольше нескольких часов.

– Иди, – буркнул страж.

Мощеные улочки города украшали золотисто-багряные ковры из опавших листьев, которые вот-вот, повинуясь чарам рабочих, превратятся в пыль, оставив после себя только золотистые искры, медленно гаснущие в воздухе. Обычно Морриган нравилась наблюдать за красочным процессом распада – явлением таким же естественным, как сама жизнь. Но чем ближе она подходила к дому сестры, тем больше мрачнела. Тем сильнее – глупо, конечно, и совершенно бессмысленно – сжимала в руках медальон, вызывая в памяти образ Клиодны. Сестра не откликалась.

Попытка самоуспокоения с треском провалилась. Сердце – или же присущая всем ведьмам обостренная интуиция – подсказывало: что-то случилось. В душе поднялась волна тревоги, заглушая все прежние чувства. С Клио что-то произошло – теперь Морриган знала это наверняка.

Дом семьи Блэр, в котором последние пару лет жила одна Клио, встретил ее тишиной и прохладой… и тэной, невидимой для глаз простых обывателей, заполонившей все вокруг, как черный туман. Тэна… откуда она здесь, да еще и в таком количестве?

С детства избрав путь света, Клио никогда не сходила с него. Она не интересовалась черной магией. Даже белую зеркальную, так почитаемую Морриган, Клиодна отвергала, боясь, что однажды ненароком перешагнет опасную грань, на которой сама Морриган балансировала с трудом. Грань, за которой магия становится запрещенной.

А значит, возможны только два варианта событий: либо произошло нечто, что спровоцировало Клио на черные чары, либо… на нее напал кто-то, кто черную магию практиковал.

Гостиная. Стеклянный журнальный столик, узкий плафон, в котором порхала разбуженная сущность света, чашка с остывшим чаем – излюбленным напитком Клио. Шкафы до потолка, битком набитые книгами.

Сестры Блэр выбрали разные судьбы, что ни говори. Морриган стала Вольной в тринадцать лет, когда бросила школу и поступила в Кентрай, где обучали Охотников и Охотниц. Три года ее натаскивали, а затем отправили в «вольное плавание» – вместе с группой старших наемников отлавливать отступников. Однако командная работа продлилась недолго – Морриган оказалось гораздо комфортнее в роли одиночки. И именно будучи таковой, она достигала наилучших результатов. Вполне закономерно: пока держишься за чью-то юбку, пока тебя прикрывает чья-то тень, пока кто-то думает и действует за тебя, личностью ты не станешь.

Клиодна привержена старым традициям. Она продолжала учебу в школе и была одной из лучших ее учениц. Что, впрочем, неудивительно: несмотря на пропасть различий между членами семьи Блэр, было у них и кое-что общее: постоянное стремление к совершенству, желание быть лучшим всегда и во всем.

Младшая сестричка Морриган – в этом году ей исполнилось семнадцать – планировала поступить в институт и получить нетипичную для потомственной ведьмы профессию врача. Стоит ли говорить, что Бадб, глава семейства, ее решение не одобряла?

Чутье привело Морриган в спальню. В светильниках бесновались сущности света, кровать не заправлена, на столе – остатки обеда. Она коснулась кончиком пальца овощного пюре. Еще теплое. Взгляд выцепил новую, прежде не замеченную деталь: треснувшее зеркало в медной раме, висящее в дальнем конце спальни. Трещины, как черная паутина, покрывали всю его поверхность. Клио защищалась? Или зеркало разбили чары нежданного гостя? Где тогда она сама?